Куколка

Ее миры, хоть и основывались на покинутой цивилизации или разрушающихся зданиях, но густо заросли сочной красиво цветущей зеленью, на которой весело жили крупные красочные членистоногие, мясистые сухопутные моллюски в пестрых раковинах и яркие цветные грибы.

Мы посидели в кафе, потом спустились на Невский и долго куда-то шли. Тем для разговоров накопилось множество, а моя старая подруга, похоже, никуда не торопилась, хотя обычно у нее каждая минута на счету.

– Обожаю вечерний, особенно ночной город, – говорила Маша, не особо заботясь о моей реакции, – он мне больше по вкусу.

Ночами можно работать за компьютером, читать, писать, сидеть в каком-нибудь заведении. Гулять в это время суток. Мир становится иным: темным, тихим и таинственным. Красивым. Ночью иной уровень бытия… да и пробки на дорогах отсутствуют.

Мы шли по уже вполне ночному Питеру. Она рассказывала, рассказывала, а я слушал, временами вставляя собственные реплики. Белые ночи еще не начались, но было еще относительно светло и почти тепло.

Для Питера тепло.

– Смотри, – оживилась моя спутница. Как всегда экспансивная, Маша говорила, обильно размахивая руками. – Вот еще один.

Лев стоял у лестницы помпезного здания в стиле классицизма. Неподвижная лапа катала каменный мячик.

– По-моему, – рассеянно сказал я, – никто толком не знает, сколько всего скульптур, барельефов, масок и прочих изображений львов в Петербурге. Кто-то говорил, что больше тысячи, и наткнуться на них можно в самом неожиданном месте.

В советские времена даже песенка такая была: девушка рассказывает, как парень объяснялся ей в любви, а львы при этом засмеялись, уличив его во лжи.

– Не слышала. А где эти смеющиеся львы? – спросила она, задумчиво глядя на вечернее небо. – Что за песня?

– Не здесь, это про тех, что у Дворцового моста, вон там. «Там, где волны сонные плескались, и играли в мячики гривастые львы».

– Ты у нас что, романтик? Никогда бы не подумала.

– Да ну еще, – смутился я.

 – Какой уж из меня романтик. Я у нас скорее старый конформист, циник и мизантроп. Еще и социофоб в придачу. Просто эти львы…

– На самом деле львы тут абсолютно ни при чем, – перебила она меня, – но то место, где нельзя лгать, действительно есть. Недалеко от тех львов. Оттого и легенда.

– Покажешь?

– А знаешь, давай. Только идем прямо сейчас! Пошли. Но потом… не пожалей потом.

Она так и не договорила, о чем я не должен жалеть.