Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура

Глаза ее вспыхнули холодным синим огнем.

– И решать, когда это делать, будешь ты?

Я сделал еще глоток пива и поставил бутылку на стол.

– Похоже, так.

– И это ты мне говоришь? – возмутилась Мёрфи.

Я откинулся на спинку стула.

– Во-первых, – вполголоса сказал я, – даже если ты соберешь все это войско, максимум, на что ты можешь надеяться, это чудовищно дорогая, кровавой ценой вырванная победа. Во-вторых, пока еще есть шанс, что я разрешу всю эту ситуацию по каналам Совета – или, по крайней мере, добьюсь того, чтобы к моменту, когда полетят пух и перья, мы не находились в центре этого чертова города.

– Но ты…

– А в-третьих, – продолжал я, – я не знаю, где они.

Мёрфи прищурилась, а потом часть напряжения как-то разом покинула ее черты.

– Ты говоришь мне правду.

– Обыкновенно, да, – сказал я. – Дайте мне день или два, и я, возможно, смогу выследить их. Но до этого может и не дойти.

Она внимательно изучала мое лицо.

– Но ты же не считаешь, будто их можно отговорить от того, ради чего они сюда заявились?

– Ни в коем случае.

– А что, если кто-нибудь пострадает, пока ты будешь заниматься политикой? – спросила она. – Те, кого ты встретил вчера вечером, привлекли к себе внимание. Пока никто не пострадал, но это может измениться. Я не готова спускать такое с рук.

– Это были другие, – устало сказал я. – Эти, я думаю, особой опасности для людей не представляют. – Я рассказал ей про нападения Летних.

Она одним глотком допила остаток пива и вздохнула.

– Почему с тобой всегда все сложно?

Я скромно пожал плечами.

– Вот в чем проблема, Гарри, – тихо произнесла она. – В прошлый раз, когда эти маньяки объявлялись здесь, они оставили за собой трупы. Велось расследование. Несколько свидетелей дали довольно точное твое описание.

– И это ничем не кончилось, – кивнул я.

– Это ничем не кончилось, потому что руководила следствием я, – поправила меня Мёрфи чуть более резко.

– А Столлингс?

– Джон, возможно, попробовал бы, – ответила Мёрфи. – Но в отделе внутренних расследований рвется вверх по служебной лестнице Рудольф, и если он унюхает что-то, то подымет шум на весь город, это дело заберут из нашего отдела, и мы не сможем на него влиять.

Я нахмурился, задумчиво вертя в пальцах бутылку.

– Что ж, – заметил я.