Архивы Дрездена: Летний Рыцарь. Лики смерти

Ну, может, постричься не помешало бы.

Я потер глаза здоровой рукой.

– Ага, – сказал я и зевнул.

– И ты скажешь мне, если узнаешь что-нибудь.

– Мёрф, если это что-то из Небывальщины, то, скорее всего, не из твоей… – Я чуть было не сказал «весовой категории», но спохватился. – Это вне твоей юрисдикции.

Она передернула плечами:

– Если это является в мой город и причиняет вред кому-то, кого я обязана защищать, я хочу, чтобы виновник ответил за это. – Она закрыла глаза. – Ты тоже этого хочешь, полагаю. А кроме того… Ты обещал.

Что ж, тут она меня одолела.

– Угу. Ладно, Мёрф. Как только узнаю что-нибудь, позвоню.

– Договорились, – сказала она, сворачиваясь в клубок на углу дивана.

Глаза ее слипались. Она откинула голову назад, трогательно открывая беззащитную шею.

– От Сьюзен ничего? – спросила она, помолчав минуту.

Я мотнул головой:

– Нет.

– Но статьи ее в «Волхве» продолжают выходить. Значит, с ней все в порядке.

– Надеюсь, что так.

– Тебе удалось найти что-нибудь, что смогло бы ей помочь?

Я вздохнул и мотнул головой:

– Пока нет.

Она чуть улыбнулась:

– С твоим-то лбом мне жаль стену. Упрямее тебя я никого еще не встречала.

– Давно не слышал комплимента приятнее.

Мёрфи кивнула:

– Хороший ты мужик, Гарри. Если кто-то и может помочь ей, так только ты.

Я опустил взгляд, чтобы она не видела слез, набухших у меня на глазах, и принялся убирать бумаги обратно в папку.

– Спасибо, Мёрф. Твои слова очень много для меня значат.

Она не ответила. Я поднял взгляд и увидел, что она лежит щекой на спинке дивана, чуть приоткрыв рот.

– Мёрф? – спросил я.

Она не шелохнулась. Я встал, положил папку на стул, потом нашел одеяло и укрыл ее, подоткнув края. Она негромко вздохнула и потерлась щекой о шелковую обивку.

– Спокойной ночи, Мёрф, – сказал я, взял папку и пошел к двери.

Я запер все, что мог, вернулся к «жучку» и поехал домой.

Все тело мое болело – не столько от нагрузок, сколько просто от усталости.

Однако душа моя болела еще сильнее. Бедняга Мёрфи жестоко страдала. Она боялась того, с чем могла встретиться, хотя решимости ее от этого не становилось меньше. Вот она смелость – мне до нее в этом смысле далеко. Я, по крайней мере, знал, что смогу хоть как-то обороняться, если какой-нибудь потусторонний монстр нападет на меня. У Мёрфи не было и этого.