Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Молли перехватила свою трость и встала, опираясь на нее и стараясь не наступать на раненную в Чичен-Ице ногу. Она выпрямилась, расправила плечи, повернулась в мою сторону и, сделав глубокий вдох, открыла Зрение.

Мне ни разу еще не доводилось наблюдать это со стороны. На лбу ее, чуть выше бровей, словно вспыхнул источник света, и я осязал его своей нематериальной плотью. Я даже поднял руку, прикрывая от него глаза, чтобы не ослепнуть. Только когда глаза свыклись немного с этим светом, я смог убрать руку и встретиться взглядом с Молли.

Она чуть приоткрыла рот, глядя на меня сквозь слезы. Только со второй попытки ей удалось выдавить из себя:

– Откуда мне знать, вы ли это?

Я мог отвечать ей. Эта штука называется Зрением, но на деле она охватывает весь спектр обычных человеческих ощущений плюс несколько необычных. Я состроил физиономию посерьезнее и постарался как мог точнее изобразить интонации Алека Гиннесса[1 - Алек Гиннесс играл в эпопее «Звездные Войны» джедая Оби-Вана Кеноби.]:

– Отправляйся в систему Дагобара, и ты обучишься у Йоды, мастера-джедая, что наставлял меня.

Молли промахнулась мимо стула и приземлилась пятой точкой на пол.

– Господи боже мой! – выдохнула она. – Господи боже мой, господи боже мой, господи боже мой! Гарри!

Я опустился на колени, так что глаза наши находились на одном уровне:

– Да, детка. Это я.

– Значит… значит, вы правда… умерли?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, так и есть. Я вроде как новичок в этих делах, да и не могу сказать, чтобы при жизни нас слишком просвещали на этот счет.

Она кивнула. По щекам ее струились слезы, но она не отводила глаз:

– В-вы пришли, чтобы забрать меня?

– Нет, – тихо ответил я. – Нет, Молли. Меня сюда, обратно, прислали.

– 3-зачем? – прошептала она.

– Найти того, кто меня убил, – тихо ответил я. – И если я этого не сделаю, опасность будет угрожать людям, которые мне дороги.

Молли принялась раскачиваться взад-вперед:

– Я… О, я пыталась… В городе стало так много тьмы, а я знала, чего вы от меня ожидали бы, но я ведь не такая сильная, как вы.

– Молли, – произнес я как можно проще и спокойнее.

Она подняла на меня свои покрасневшие, измученные глаза.

– Ты ведь знаешь, о ком я хотел бы тебя спросить? О том, о ком я не хотел бы говорить при других…

С самого своего возвращения в Чикаго я ни разу не произнес имени моей дочери. Черт, я и мысленно-то его произносить едва осмеливался.