Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Вот когда это делал Серебряный Самурай, энергия сгущалась у него вокруг рук и глаз. Зеленый Фонарь накапливает ее в кольце. У Стального Кулака светятся кулаки – вот круто! Кажется, у Железного Человека что-то светится в груди, но он вроде как один такой, и у него все равно нет сверхсилы.

Я представил, как энергия накапливается у меня вокруг правой руки. Пусть будет там.

Я представил, как она разгорается ярче и ярче, как руку мою окутывает алая аура – словно у Стального Кулака. Я ощутил, как энергия покалывает кожу невидимыми булавками, заставляя волоски на руке встать дыбом.

– Sejet!

И, говоря это, щелкнул кремнем зажигалки «Бик», которую прятал в правой руке. Огонек немедленно воспламенил газету.

– Погаси, – произнес Джастин почти над самым моим ухом.

Я дернулся и от изумления уронил зажигалку. Сердце заколотилось с частотой миллиард ударов в минуту.

Его пальцы сжались в кулак.

– Я не люблю повторять.

Я сглотнул, полез рукой в камин и вытащил газету из-под дров. Я немного обжегся, но не так сильно, чтобы плакать или что-то в этом роде. С горящими от стыда щеками я потушил огонь руками.

– Дай мне зажигалку, – все тем же спокойным тоном произнес Джастин.

Я прикусил губу, но послушался.

Он взял зажигалку и несколько раз подбросил на ладони. На губах его играла легкая улыбка.

– Гарри, полагаю, такая изобретательность сослужит тебе хорошую службу, когда ты вырастешь.

Он сжал кулак.

– Sejet! – прошипел он.

Рука его взорвалась, превратившись в шар ало-голубого пламени, по сравнению с которым энергия Стального Кулака показалась бы бледной подделкой. Я поперхнулся, уставившись на это. Сердце забилось даже еще быстрее.

Джастин повертел рукой в воздухе, давая мне хорошенько убедиться, что это не иллюзия, – вся рука по локоть окуталась огнем.

Но не обгорала.

Джастин поднес руку к самому моему лицу – так близко, что жар едва не обжигал мне нос, но сам не морщился, и кожа его оставалась нетронутой.

– Если ты изберешь этот путь, рано или поздно у тебя получится, – спокойно произнес он. – Умение владеть стихиями. И, что более важно, умение владеть собой.

– Э-э-э… – подал я голос. – Что?

– Люди по природе своей слабы, парень, – продолжал он все тем же ровным голосом.