Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Поскольку жер… Поскольку ты находился на катере, а тот не стоял неподвижно, определить точное направление, откуда был сделан выстрел, не представлялось возможным. Вероятно, с крыши ближайшего к порту здания. Траектория пули отклонилась при прохождении через твое тело, и отметины, оставленные ею на стенах рубки, расположены асимметрично. Однако эксперты по баллистике считают, что это было что-то между пулей двести двадцать третьего винтовочного калибра и соответственно триста тридцать восьмого винтовочного калибра, причем второй вариант вероятнее.

– Никогда не разбирался в нарезном оружии. Что это значит?

– Это означает снайпера, вооруженного карабином, – пояснил Баттерс. – Не обязательно армейским. Продается довольно много охотничьих ружей таких калибров.

– Пули мы так и не нашли, – продолжала Мёрфи. Она сделала глубокий вдох. – Как и тела.

Я заметил, что и Мёрфи, и Баттерс очень пристально смотрят на меня.

– Э-э-э, – произнес я. – Я… вроде как прошел всю эту штуку с туннелем и светом в конце – которая, кстати, полная чушь.

Мёрфи опустила взгляд и кивнула.

– М-да, – проговорил Баттерс, нахмурившись. – Зачем посылать вас обратно?

Я пожал плечами:

– Сказали, то, что будет дальше, не для нытиков и бесхребетных.

Мёрфи фыркнула:

– Сказано совершенно в духе моего отца.

– Угу, – отозвался я. – Хм.

Баттерс удивленно изогнул бровь. Взгляд его темных глаз метался между мной и Мёрфи, и на лице появилось задумчивое выражение.

– Так или иначе, – продолжил я, – это все, что вам известно официально. Итак… что еще вы знаете?

– Я знаю, что это не Марконе, – сообщила Мёрфи. – У всех его мокрушников стопроцентное алиби, причем не липовое – мы проверили. И у него самого, и у Гард, и у Хендрикса.

– Четыреста пятьдесят ярдов, – добавил Баттерс. – Из чего следует, что это был, возможно, профессиональный стрелок.

– Есть любители, умеющие стрелять не хуже, – заметила Мёрфи.

– Как правило, они не стреляют с крыш по своим соотечественникам-американцам, – возразил Баттерс. – Слушайте, если мы допустим, что это любитель, мы можем подозревать почти всех и каждого.