Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Он еще раз многозначительно покачал в воздухе фонарем.

– Эй! Не заставляй меня блевать, – предостерег его Боб. – Тебе не понравится, если меня стошнит.

– Цыц, Боб! – произнесли мы с Баттерсом абсолютно в унисон.

Мы с ним переглянулись. Он инстинктивно прижал фонарь к себе жестом собственника.

– Вам не стоит здесь оставаться, скоро все чиновники сюда понаедут, – заметил я.

– Вот и мне так кажется, – согласился Баттерс. – Поедете со мной?

– Разумеется, – кивнул я. – А куда?

– В штаб, – ответил он.

Из противоположного кармана Баттерса послышались шипение и треск, – оказалось, там у него лежала рация дальнего действия. Он достал ее, взглянул на маленький экранчик и нажал на кнопку.

– Глаза на связи, – произнес он в микрофон.

– На месте его старого дома ничего, – послышался усталый голос Мёрфи. – Что у вас, Глаза?

– Вот он стоит прямо передо мной, и мы беседуем, – сказал Баттерс не без гордости.

Ему это шло.

– Отлично, Глаза.

– Принято, – отозвался Баттерс. – Конец связи.

Он убрал рацию обратно в карман, улыбаясь сам себе.

– «Глаза»? – удивился я.

– Это Дэниел вроде как дал мне это прозвище, – объяснил он. – Они поручили наблюдение мне, а он не понимал, почему именно очкарику – типу с четырьмя глазами. Прозвище прилипло, вот и стало позывным.

– Если не считать того, что глаз у нас шесть, – заметил Боб-череп.

Я кивнул, и тут до меня дошло.

– Вы все еще работаете в морге?

Баттерс улыбнулся:

– Наши переговоры может подслушать уйма народа. Мёрфи не разрешает мне отзываться своим именем.

– Мёрфи знает, что говорит, – согласился я.

– Не то слово, – кивнул Баттерс.

– Она отдала вам Боба?

– Да. Вы же считались погибшим, и все такое.

– Да нет, я не обижаюсь, – заверил я его, хотя на деле это меня немного задевало. – Я сам оставил такие вещи на ее разумение.

– Ну да, очень разумно. Кстати, о ее разумении – поехали-ка со мной.

– Легко, – сказал я и пристроился следом за ним. – Куда конкретно мы едем?

– В Пещеру летучих мышей. В штаб.

– Чей штаб?

Он удивленно уставился на меня:

– Альянса, само собой. Чикагского альянса.