Архивы Дрездена: Гроза из преисподней. Луна светит безумцам. Могила в подарок

На мгновение я зажмурился, совершенно сбитый с толку.

– Не будете что?

– Иисусе, – взмолился он. Я слышал, как он куда-то идет, а потом музыка и голоса на заднем плане резко стихли, – похоже, он вышел в другую комнату и закрыл за собой дверь. – Послушайте, – повторил чуть не плача водитель. – Я же сказал вам, я никому и ничего не скажу. Я только смотрел капельку. Я же ничего такого не делал. Никто не подошел к двери, ну и что мне было еще делать? – Голос его сорвался на полуслове. – Ну развлекались вы там, ну и что? Это ваше дело.

Я отчаянно пытался понять, о чем толкует этот мальчишка.

– Что именно ты увидел, Джек? – спросил я.

– Да не видел я лиц, ни одного, – заверил он меня хнычущим голосом. Потом неуверенно хихикнул и сделал попытку пошутить. – Есть места, на которые куда как интереснее смотреть, чем на лица. Да и какое мне, блин, дело до того, чем вы занимаетесь у себя дома? Или друзья ваши, или кто там. И не волнуйтесь вы из-за меня. Я никому и ничего не скажу. В следующий раз просто положу пиццу на крыльцо и ждать не буду, идет?

Друзья – во множественном числе.

– Что еще? – спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее и нейтральнее. – Ты видел что-то еще. Что это было?

– Не мое это дело, – поспешно буркнул он. – Не мое. Послушайте, мне нельзя телефон занимать. К нам заказчики звонят.

– Что, – раздельно и внятно произнес я, – еще?

– Ох, блин, – всхлипнул он дрожащим голосом. – Послушайте, да не был я с тем парнем. Знать не знаю, кто он такой. И не говорил я ему, что у вас там оргия. Честное слово, не говорил. Бог мой, мистер, не нужно мне неприятностей на свою задницу.

Похоже, Виктор Селлз знал толк в вечеринках. И в том, как запугивать подростков, тоже.

– Еще один вопрос, и я оставлю все как есть, – сказал я.

– Не знаю я его. Не знаю, и раньше не знал. Какой-то парень с камерой, только и всего. Я обошел дом – думал, может, задняя дверь не заперта, – ну и заглянул внутрь. На секунду только и заглянул. А он там стоял, весь в черном, и все фоткал своей камерой. – Он помолчал, будто кто-то постучал в закрытую дверь. – О боже, мистер, мне идти пора. Я вас не знаю. Ничего я не знаю. – Послышался шум шагов, потом гудки в трубке.