Архивы Дрездена: Гроза из преисподней. Луна светит безумцам. Могила в подарок

– Мне не спится, так что состряпаем-ка пару эликсиров, а?

– Можно подумать, у меня есть выбор, – вздохнул Боб. – Что там у тебя стряслось?

Я коротко посвятил его в события прошедшего дня. Он присвистнул (что не так-то просто, принимая во внимание отсутствие губ).

– Звучит гнусно, – заметил он.

– Гнуснее некуда, – согласился я.

– Я тебе вот что скажу, – заявил он. – Возьми меня покататься, и я подскажу, как тебе из всего этого выбраться.

Это меня насторожило.

– Боб, я тебя уже брал с собой раз.

Он мечтательно кивнул, царапнув костью о дерево.

– В дом терпимости. Еще бы не помнить.

Я фыркнул и поставил немного воды кипятиться на одну из горелок.

– Тебе положено быть духом разума. Ума не приложу, с чего это тебя так занимают проблемы секса.

– Пойми, Гарри. – В голосе Боба зазвучали обиженные нотки. – Это чисто академический интерес.

– Нет, правда? Ну, знаешь, мне не кажется справедливым позволять твоей академии подглядывать за людьми в их же собственных домах.

– Погоди-ка. Моя академия не просто подглядывает…

Я предупреждающе поднял руку:

– Заткнись. Даже слышать этого не хочу.

– Ты опошляешь святые для меня понятия, Гарри, – буркнул он. – Ты, можно сказать, оскорбляешь мое мужское начало.

– Боб, – возмутился я, – ты же череп. Какое, к чертовой матери, мужское начало? У тебя же и оскорблять-то нечего.

– Да? – вскинулся Боб. – Ты на себя-то посмотри, Гарри! У тебя что, есть подруга? Тьфу! Большинство мужчин находят себе на ночь занятия получше, чем забавляться с наборами для юных химиков!

– Если уж на то пошло, – козырнул я, – на субботний вечер у меня назначено свидание.

Огоньки в глазницах у черепа сменили цвет с оранжевого на красный.

– Ух ты! – взвыл он. – И как она? Хорошенькая?

– Смуглая, – сказал я. – Темные волосы, темные глаза. Ноги такие, что помереть можно. Умна и сексуальна как черт знает что.

– Надеюсь, ей захочется осмотреть лабораторию, – хихикнул Боб.

– Выбрось эту ерунду из головы.

– Нет, правда, – не унимался Боб. – Если она такая классная, зачем ей сдался ты? Ты ведь, скажем честно, не сэр Гавейн?

Теперь настал мой черед обидеться.

– Я ей нравлюсь, – сказал я. – Это что, так уж невероятно?

– Гарри, Гарри, – протянул Боб, и огоньки в глазах его издевательски замерцали. – Ну что ты, скажи на милость, понимаешь в женщинах?

С минуту я молча смотрел на Боба, а потом до меня дошло, что проклятый череп, возможно, прав.