Архивы Дрездена: Доказательства вины. Белая ночь

Мальчишка зашел слишком далеко. Они ведь все перепробовали раньше. Иногда казалось, что колдун идет на поправку, но в конце концов все кончалось плохо. И это приводило к еще более серьезным жертвам. Поэтому, если кто-то из членов Совета не возьмет колдуна на поруки под личную ответственность, его просто убивают.

С минуту она обдумывала услышанное.

– А ты мог бы? – спросила она. – Взять его на поруки?

Я неловко поерзал на диване:

– В чистой теории… черт его знает. Если бы я действительно верил, что его еще можно спасти.

Она поджала губы и уставилась в раковину.

– Мёрф, – произнес я так мягко, как только мог. – Закон не в состоянии справляться с подобными вещами. Таких людей невозможно арестовать или держать в заключении, если только их способности не будут нейтрализованы какой-либо серьезной магией. Если ты попытаешься запереть злобного колдуна в обезьянник ОСР, дело кончится плохо. Хуже, чем тогда, с Луп-Гару.

– Не может быть, чтобы не нашлось какого-то другого выхода, – настаивала Мёрфи.

– Если собака заболела бешенством, ее уже не спасти, – возразил я. – Все, что можно сделать, – не дать ей перезаражать других. Тут нет способа лучше превентивных мер. Выявлять детей с признаками магических способностей и учить их разумному, доброму, вечному. Только вот беда: мировое население за последний век возросло настолько, что Белый Совет уже не в состоянии отследить всех. Тем более в условиях продолжающейся войны. Нас просто слишком мало.

Она вопросительно склонила голову набок:

– «Нас»? Что-то я раньше не слышала, чтобы ты отождествлял себя с Белым Советом.

Я не нашелся что ответить, поэтому просто допил свою колу. Мёрфи прополоскала балахон, отжала, отложила в сторону и взялась за плащ. Она опустила его в воду, нахмурилась и вытащила обратно.

– Глянь-ка, – сказала она. – Кровь исчезла, стоило ей коснуться воды. Сама собой.

– Словно мальчишку и не казнили. Круто, – негромко произнес я.

Мёрфи внимательно посмотрела на меня:

– Возможно, так это видится обычным людям, когда они видят копов за какой-нибудь малопривлекательной работой.

– Возможно, – согласился я.

– Фигня выходит.

– Извини.