Архивы Дрездена: Доказательства вины. Белая ночь

Раны его, спрятанные от глаз физической оболочкой, оказались почти такими же жуткими, как у девушки. Его безжалостно избили. Фантомные синяки и ссадины покрывали морщинистую кожу, изломанные кости придавали телу неестественные очертания. Но я увидел в этом старике еще кое-что. Под слоем сапожной кожи и хрящей имелся еще слой сапожной кожи и хрящей. И железа. Старого хрыча жестоко избили, но такое с ним случилось не впервые – как в физическом, так и в духовном смысле. Старикан-то оказался бойцом. Он был напуган, но, кроме того, еще и разозлен.

Кто бы с ним это ни проделал, он не получил того, чего хотел, – в отличие от случая с девушкой. Когда нападение не вызвало того страха, какой ожидался, преступнику пришлось ограничиться физическим насилием. Старикан выстоял, хоть и не мог противопоставить этому ничего, кроме жизненной закалки и упрямства. А раз ему это удалось, то и я как-нибудь справлюсь с тем, что запечатлелось у меня в памяти.

Я выключил Зрение и глубоко вздохнул. Мёрфи, державшаяся рядом со мной так, словно готова подхватить меня, если я вырублюсь, склонила голову набок и удивленно посмотрела на меня.

– Я в порядке, – заверил я ее вполголоса.

Пелл слабо, но явственно хмыкнул:

– Нытик. Даже повязки нет.

Я внимательно посмотрел на старика:

– Кто это с вами сделал?

Он слабо покачал головой:

– Псих.

Мёрфи хотела что-то сказать, но я поднял руку, и она послушно осеклась.

– Сэр, – обратился я к Пеллу. – Даю вам честное слово, я не коп. И не врач. Думаю, вы увидели нечто необычное.

Он посмотрел на меня, прищурив единственный зрячий глаз.

– Так ведь? – тихо спросил я.

– Р… Р-рукк… – попытался произнести он и закашлялся.

Я поднял руку и дождался, пока он успокоится.

– Руки-Молоты, – произнес я.

Пелл задрал губу в слабой ухмылке. Его здоровая рука слабо пошевелилась, и я шагнул ближе к нему.

– Вы сказали Грину, что на вас напал кто-то, наряженный Руками-Молотами, – предположил я.

Пелл устало закрыл глаза:

– Примерно так.

Я кивнул.

– Только это был не маскарад, – тихо произнес я. – А взаправду.

Пелл слегка вздрогнул и снова открыл глаз, мутный от боли и усталости.

– Это был он, – прошептал старик. – Не знаю как. Этого не может быть. Но… как-то я это почувствовал.

– Я вам верю, – ответил я.

Секунду он смотрел на меня, потом кивнул и закрыл глаз:

– Именно так. Единственный гребаный фильм, который меня мог напугать. И фильм-то так себе… – Он слабо покачал головой.