Каменка

Как сквозь землю провалился. Зато в голову пришла забавная мысль о том, что кто-то найдет не только странный дорожный знак посреди чистого поля, но и одинокий ботинок неподалеку. Вот так загадка…

Володаров улыбнулся, хмыкнул и побрел дальше, решив, что непременно вернется сюда, когда погода наладится. Уж больно жалко было обувку, тем более, что с зарплатой сельского участкового на новую лишних денег не предвидится.

***

Идея ходить челноком туда-сюда провалилась так же, как и предыдущая, с кругами. Ни тропинки, ни знака, ни ботинка.

Один сплошной туман с грязью. Раздражающая дымка, казалось, заполнила собой все пространство, оставив Гене небольшой клочок, чтобы он мог идти вперед не спотыкаясь. И на том спасибо.

Володаров потерял счет времени. Он уже не знал, сколько блуждал по бескрайнему полю где-то неподалеку от станции Карьерная, но по внутренним ощущениям было далеко за полдень. А как было бы хорошо, купи он тогда на рынке те электронные часы. Коричневые, новые, целых восемь мелодий и встроенный календарь… С другой стороны, если б он потратил деньги на часы, тогда ему бы точно не хватило на туфли и ковылял бы он сейчас босой.

Вот тебе и «нет худа без добра».

Но самым разочаровывающим во всей ситуации была не потеря обуви и даже не крайне маленькая вероятность не выйти к людям, а то, что потеряйся Володаров в серьез, надолго, его пропажу заметили бы ой как не скоро. Ведь дома его уже никто не ждет, разве что тараканы, но они горевать долго не станут. А начальство будет только радо, если этот гадский Геннадий Павлович перестанет мельтешить перед глазами и сгинет в неизвестном направлении.

«Выходит, остался ты один на один с миром, Гена» – грустно подумал Володаров, а потом вслух не менее грустно добавил: – Один на один…

И как только он это произнес, как только слова, вылетев изо рта, утонули в клубящейся дымке, впереди как по волшебству показался силуэт. Он был мал, едва заметен и его с легкостью можно было бы списать на игру воображения. Но Володаров не списал.

Несмотря на то, что он был уставшим, замерзшим и голодным (с самого утра ни крошки во рту) своим глазам он по-прежнему доверял на все сто. И его глаза говорили ему, что впереди кто-то сидит. Пока было не ясно женщина это или мужчина, старик или юноша, но Володаров был преисполнен решимости выяснить.

Он подошел к силуэту поближе, и сказал громко, четко, как говорят хорошие милиционеры: – Добрый день.

Силуэт не ответил. Даже не шелохнулся.