Каменка

– Какой такой дед? – удивился Молчан, ведь он точно знал, что ни один здравомыслящий житель Каменки в туман на поля не попрется.

– Ну, такой… Волосы – во! Борода – во! – не в силах поймать разбежавшиеся по углам мозга слова, Володаров показывал на себе, активно жестикулируя руками. – Сам горбатый, нос крючком. Сидел на пеньке и кряхтел тихонько.

Услышав знакомое описание, Молчан заметно напрягся.

– А одет во что дед был, не вспомнишь?

– Дед одет. Одет дед, – Володарову понравилась игра слов, и он глупо улыбнулся.

 – Помню, во что дед был одед. Хах. Мешок – не мешок. Тряпье какое-то старое.

– Везучий ты человек, Геннадий Павлович.

– Это почему это?

– Потому, что не живет в Каменке глухих и волосатых.

– Совсем?

– Совсем.

– Тогда кто же это был?

– Лучше не знать, – пожал плечами Молчан. – Но ботинок свой ты уже вряд ли найдешь.

– Думаете, тот дед спер?

– Думаю, что ты нашего местного лесовика повстречал. Еще думаю, что он в хорошем настроении был, раз дорогу показал.

Обычно он только вредить горазд. Завел бы тебя в лес, и поди потом сыщи участкового.

– Да ну, что вы такое говорите? Какой еще лесовик? Сказки какие-то, – Володаров фыркнул, потянулся к бутылке, но вовремя себя остановил. На сегодня и так достаточно приключений. Не хватало еще завтра весь день болеть.

– Может кому лесовик и сказки, а в Каменке это обычное дело. Особенно в пустой день. Лесовик еще не самый вредный, на кого можно в тумане наткнуться.

Вон, у Никитина в восемьдесят девятом жена на карьере купалась, когда туман налетел. Так ее к вечеру на погосте нашли. Вся мертвая была, и выпотрошенная. Будто зверь какой дикий ее поел.

– Да ладно? – Володаров приподнялся на табурете.

– Ага. Живот вспорот, а требуха по могилкам соседним развешена. Жуткое зрелище.

– И что же, поймали его?

– Кого? – не понял Молчан.

– Ну, убийцу жены.

– Дык, а кого ловить? Говорю же, нечистая сила ее умертвила. Злые духи в тумане.

– Значит никто даже не искал? А вы мужа ее, Никитина этого, спрашивали? Может это он ее…

– Та не. Он не мог. Хороший мужик, я ведь знаю. Он ее даже пальцем никогда не трогал. Бывало, напьются, поорут друг на дружку, чтоб пар выпустить, и мирятся потом. Но это другое, житейское.

– Ну, вот вам и суеверия. Напился ваш Никитин, с женой поссорился, а она от него в карьер сбежала. Он ее там со злости пришиб, и чтоб всех запутать на кладбище притащил.