Моя грязная Калифорния

Она просовывает старую зубную щетку в щель между кожей и монитором, прикрепленным к ее лодыжке.

В комнату заходит Гэри. Тиф ожидала, что к этому времени, когда ему почти четыре года, его ковыляние превратится в нормальную походку, но Гэри не желает брать пример со сверстников и до сих пор по-пингвиньи переваливается с ноги на ногу.

– Чешется?

– Очень.

– А как это?

– Иди сюда. Я покажу.

Когда Гэри подходит, Тиф хватает его за ногу, опрокидывая Гэри на спину. Тиф щекочет ему лодыжку. Гэри визжит.

Гэри отползает от нее подальше.

– Это не чешется. Это щекотно.

– Нет. Вот иди сюда. Я покажу, каково это на самом деле.

Гэри подходит, но держится на расстоянии вытянутой руки от Тиф. Она хватает его за лодыжку. Гэри падает на пол, и Тиф его щекочет. На мгновение она беспокоится, не убьет ли она ребенка, заставляя так сильно смеяться; впрочем, она услышала бы о таком в новостях, если бы это было возможно.

Гэри отползает на несколько футов.

– Ты сказала, что не щекотно.

– Мне не очень сильно щекотно. Я тебя обманула. Мне совсем не больно. Это как часы, только на ноге.

– Я не знаю, как чувствуются часы.

– Иди, я тебе покажу.

Гэри делает осторожный шажок. Как боязливый пингвин. Когда он попадает в объятия Тиф, звучит звонок в дверь.

Тиф встает с пола и идет открыть дверь. На пороге – белый парень лет двадцати в хипстерском прикиде и его подруга-азиатка, которой может быть двадцать, а может и тридцать семь. Азиатки не имеют возраста, думает Тиф.

– Чем могу помочь?

Парень улыбается.

– Привет. Мы только что переехали в соседнюю квартиру.

Его нестареющая подруга тоже улыбается.

– И мы решили заглянуть к вам, поздороваться.

– А-а… – говорит Тиф. – Ну, привет.

– Вы давно здесь живете? – спрашивает парень.

– Десять лет.

– Ух ты. Кажется, неплохой район. Мы жили в Калвер-Сити. Но там становится шумно. Что ни день, строят новый ресторан. Все пытаются сделать район пошикарнее, понимаете?

Тиф смотрит на него молча. Нужны ли Лос-Анджелесу две футбольные команды? Город как будто не может обрести какую-либо умеренность или последовательность. Он имел две команды, потерял две команды, теперь он снова хочет две команды.