Ненужные

– Думаю, мисс Ларкинс, что Бог не сможет спрятать вас от правосудия, которое, несомненно, докажет, что вы пытались сжечь свою дочь живьем.

– Откуда вы про это знаете? – Дороти подняла глаза и посмотрела на собеседника.

– Я предлагаю вам выгодную сделку, мисс Ларкинс!– не обращая на нее внимания, продолжал Блейк, – Я договариваюсь о том, чтобы вас отпустили, а вместо этого хочу, чтобы вы подписали договор, по условиям которого, Ева будет жить у меня, а вы, в свою очередь, забудете о ее существовании.

– Где нужно поставить подпись?– К Дороти мгновенно вернулась прежняя уверенность, и она облегченно вздохнула.

Когда договор был подписан, Блейк Финд оставил Дороти одну и, сев в машину, отправился домой. Он договорился с начальником полиции, предложив тому не малую сумму, которая помогла закрыть дело о пожаре. К тому моменту, когда Блейк подошел со своим предложением к Дороти, он уже договорился о закрытии дела. Мистер Финд знал, что мисс Ларкинс не упустит свой шанс и непременно согласится на такую выгодную для нее сделку: избавиться от дочери и не сесть в тюрьму.

Когда я еще лежала в больнице, и пришло время меня выписывать – ко мне пришел незнакомец. Им оказался мистер Финд. Он сказал, что мать от меня отказалась и совсем не желает видеть меня в своем доме.

– Делайте с ней все, что захотите, – прошипела Дороти. – Передайте ей, что я очень огорчена тем, что ей удалось выжить. Видимо и правда, сатанинский ребенок, раз осталась на этом свете снова жить.

Вот так я оказалась в этом доме у мистера Финда. Я здесь живу уже четыре недели. Все это время мистер Финд заботился обо мне, как о родной дочери. Я не знала, что так вообще может быть. Он мне внушил, что моя внешность абсолютно уникальна, и я не должна стыдиться своего обожженного лица и тела. Я должна научиться видеть только красоту своей души. Мир такой, каким мы его видим.

–Ты очень смелая, Ева, – это была первая фраза, которую произнесла Амелия.

Джон, носился по саду, словно одержимый. Энергия не только не заканчивалась в нем, а будто аккумулировалась еще сильнее. Шапку он давно уже снял и, зажав ее в холодной ладони, продолжал бессмысленно бегать.