Вернуться назад

Целых два дня находилась так близко к лучшему другу и была в неведении о том, что он жив! Я существовала с этим камнем на душе, а супруг, который утверждает, что любит меня, ни слова не сказал, как так можно?

– Прости, – искренне прошептал Джон, подняв на меня полные тоски тёмно-серые глаза из-под ресниц, – я поступил как эгоист, просто был уверен, если узнаешь, что Питер здесь, сразу же бросишься на поиски друга, а мне так хотелось побыть с тобой вдвоём, знать, что ты только моя, – объяснял он, осторожно стирая расстояние между нами и обнимая за талию, взял за руку, что я так старательно там прятала.

Приятные слова успокаивали гнев, секунду назад бушевавший во мне безумным штормом. Стихия быстро стихла, словно залитый водой пожар.

Посмотрела на Блека, потом на Мию и Питера и, не сдержавшись, снова кинулась на шею к другу, чтобы ещё раз убедиться в том, что он настоящий.

Крепко сжав его в объятьях, не без труда отпустила голубоглазого слегка взъерошенного соседского мальчишку, смахивая слёзы радости.

Это безумное чувство обнимать человека, которого ты похоронила, словно странный сон какой-то.

– Питер, – спокойно произнёс Джон, прерывая нашу игру в гляделки, – разреши мне забрать жену, я понимаю, вы с ней долго не виделись и вам есть что обсудить, но ещё будет время.

– Конечно, – тут закивал Питер, в знак согласия.

Я была категорически против, но спорить не стала и, обернувшись, в порыве чувств нырнула в объятия довольного супруга, который тут же крепко прижал меня к себе в ответ. Словно только этого и ждал.

– Пойдём, милая, – прошептал едва слышно, поцеловав в висок.

– Тебе надо успокоиться, ты очень взволнована, а чуть позже обязательно вернёшься к Питу, и вы всё обсудите.

– Да, – неохотно, но всё же согласилась.

Всего на миг обернулась к Питеру, сама не знаю зачем, наверное, чтобы ещё раз убедиться, что всё это происходит на самом деле он, а не мираж, который растает, стоит только отвернуться. Питер всё ещё стоял посреди просторного кабинета, наполненного ярким солнечным светом, нежно обнимал Мию за талию, святясь словно ангел.