Разум и чувства

Беспокоила ее и отсрочка их свадьбы. Элинор понимала, что причина кроется, видимо, в финансовых затруднениях Уиллингби, которого сложно было назвать богатым джентльменом. Его поместье, по расчетам сэра Джона, приносило в год фунтов семьсот – восемьсот, но жил он явно не по средствам, и часто жаловался на безденежье. Элинор казалось странным, что Марианна и Уиллингби до сих пор держат свою помолвку в тайне, при этом, не скрывая от окружающих свои близкие отношения. А была ли тайная помолвка? Может быть, ничего и не было.

Это вопрос настолько волновал Элинор, что она решилась открыто поговорить с младшей сестрой.

Казалось, что лучшего и желать было нельзя, Уиллингби был сама любезность с миссис Дэшвуд и обеими сестрами Марианны, а саму Марианну окружал такой нежностью, на какую только способно влюбленное сердце. Их скромный коттедж стал для него вторым домом, и он бывал у них намного дольше, чем у себя в Алленхэме. И если их всех не приглашали в Бартон-парк, то с утра пораньше он уже был у них и оставался до самого вечера.

Весь день он проводил с Марианной, а его любимый пойнтер лежал у ее ног. Но о женитьбе пока не было и речи.

Спустя неделю после отъезда полковника, когда Уиллингби снова засиделся у них допоздна, миссис Дэшвуд, невольно считая его членом своей семьи, упомянула о своем желании весной немного перестроить коттедж. Уиллингби был решительно против.

– Что! – воскликнул он. – Перестраивать этот дорогой мне коттедж. Нет! На это я никогда не соглашусь! Ни камня не дам ни прибавить ни убавить к стенам этого благословенного дома, которому отныне принадлежат мои чувства.

– Не стоит так волноваться, – сказала Элинор, – до перестройки дома дело не дойдет, так как у нашей матушки нет на это средств.

– Я так сердечно этому рад! – обрадовался он. – Оставайтесь всегда так же бедны, если это позволяет вам оставаться счастливыми людьми!

– Спасибо, Уиллингби, – ответила с улыбкой мать семейства. Можете не сомневаться, ради комфорта я не принесу в жертву сентиментальные чувства близких мне людей, к которым я отношу и вас.

Что же касается денег? Весной я получу свои выплаты, но уж лучше приберегу их на потом, чем расстрою вас. Неужели Вам, на самом деле, так нравится этот дом, что вы не находите в нем никаких изъянов?

– Да, очень, – сказал он. – Для меня он само совершенство! Более того, я считаю только этот тип дома достойным местом для простого человеческого счастья.