Дочь

Этого не объяснишь, Дженнифер. – Тон такой, будто она разговаривает с двенадцатилетней. – Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом. – Ее голос повеселел: – Как Джек?

– Какой Джек?

– Твой муж, дорогая.

– Мама, Джек – это бывший муж Кейт.

– Ну конечно. Извини, сглупила. Но как же тогда зовут твоего мужа, дорогая?

Я представляла ее так отчетливо, как будто мы находились в одной комнате. Не очень ухоженный сад позади ее небедного жилища. Говоря по телефону, она вздыхает, трогает свое жемчужное ожерелье, бросает взгляд на телевизор с запыленным экраном, на аккуратные стопки журналов на столе.

В доме пахнет нафталином и чистящими средствами. Ее память ухудшается.

– Моего мужа зовут Тэд. Послушай, мама…

– Я не знаю, что делать с коттеджем. Кейт его не берет.

Вот о коттедже сейчас не надо.

– Мы поговорим об этом, когда я к тебе приеду.

– Завтра?

– В пятницу. В мой выходной.

– Как замечательно, дорогая. Вот только я чувствую себя неважно…

Фрэнк ждал меня на стоянке у клиники.

Сидел в машине, слушал скрипичный концерт. Лицо недовольное. Что не удивительно – удовольствия предстоящий визит нам не обещал. К тому же пришлось отменить утренний прием пациентов.

Как только я села, он тронул машину.

– Извини, Фрэнк, сама не знаю, как это получилось.

– Никто из нас не застрахован от промахов. И у меня они были.

– У тебя-то какие? Что-то не припомню.

– А как же. Не заметил у молодого парня гипертрофию щитовидной железы. В результате он слег в психиатрическую клинику.

– Но потом ты помог ему встать на ноги, – напомнила я.

– А еще у пациентки был перелом лодыжки, а я диагностировал это как вывих.

– Лучше вспомни, скольким ты буквально спас жизнь.

– Я не говорю, что все так уж плохо. Твой случай пустячный по сравнению с теми, о которых пишут в вестнике «Медицинская служба гражданской обороны».

Этот вестник нельзя было читать без содрогания. Там рассказывали о чудовищных врачебных ошибках и преступном невнимании к больным. Ребенок несколько дней пролежал с высокой температурой, а потом выяснилось, что у него менингит.

Другого пациента, больного раком, долго лечили от синдрома раздраженного кишечника. Жалующемуся на головные боли говорили, что это депрессия, а у него была опухоль мозга.

– Но мне от этого не легче, – ответила я.

Мы подъехали к дому. Джефф Прайс открыл дверь с каменным лицом. Посторонился, пропуская нас в коридор.

– Пойдемте на кухню. Не хочу, чтобы мама слышала.