Жених из прошлого

Они рассказывали, что прадед Марку был принцем Сицилии и Марку, если захочет, может заявить свое право на титул, хотя он за равноправие в обществе.

Моне даже не дочитала до конца такую нелепицу.

Невеста выглядела потрясающе. Платье стоило почти сорок тысяч евро, а шлейф был длиной в несколько ярдов. На голове вуаль придерживала тиара, украшенная бриллиантами и жемчугом.

Не прошло и девяти месяцев, как появился первый малыш. Ходили слухи, что Галета уже была беременна на момент свадьбы. Тут Моне перестала читать.

Она не желала знать ни о нем, ни о его детях. Она устала постоянно оглядываться назад.

Моне убеждала себя, что Марку для нее был всего лишь увлечением, не любовью. Почему тогда от одного упоминания его имени так щемило сердце? Почему известие о его свадьбе больно ранило? Чувства к Марку оказались гораздо сильнее и глубже, чем она думала. Он был первым после матери человеком, кого она по-настоящему любила.

Эмоции захлестывали, хаотично сменяли друг друга, и его близость никак не способствовала успокоению.

В двадцать Марку был красавчиком, в двадцать пять тоже, но сейчас, в тридцать два, он, как хорошее вино, приобрел пикантные нотки зрелости: сдержанный, с высокими скулами, слегка загорелой кожей… ходячий секс.

– Как она умерла? – спросила Моне, пытаясь справиться с ворохом мыслей в голове.

– После родов у нее случился инфаркт. Хотя я о таком никогда не слышал, наш врач сказал, что десять процентов смертей в родах случаются из-за инфаркта, сердце не выдерживает.

 – Марку помолчал немного и добавил: – Меня не было в Палермо, накануне я улетел в Нью-Йорк и думал, что оставляю ее в надежных руках с няней и ночной сиделкой.

– Ты же не винишь себя?

– За инфаркт нет, но я никогда не прощу себе, что был в самолете над Атлантикой, когда она нуждалась во мне. Если бы я оказался рядом, может, она бы выжила.

Моне не знала, что ответить. Она сидела в тишине, слушала, как скребут по лобовому стеклу резиновые дворники.

Конечно, Марку чувствовал свою вину в смерти жены.

А как иначе? Хотя это не ее проблемы.

Они проезжали финансовый центр Лондона. Обычно оживленные улицы в это время были пустынные и тихие.

– А родители Галеты? Разве не осталось бабушек и дедушек, чтобы присмотреть за детьми?

– Они тоже скончались, мой отец на том свете, а у брата и сестер своя жизнь.

– И у меня, – процедила она.

– Я прошу всего несколько недель, не лет.

Моне отвернулась к окну. Мимо проплыл Национальный банк Англии.