Доводы рассудка

Ее упрашивал, когда ей исполнилось двадцать два, поменять имя молодой человек, который вскоре после этого нашел более охотный прием у ее младшей сестры: и леди Рассел сокрушалась ее отказом, поскольку Чарльз Масгроув был старшим сыном человека, чьи землевладения и общая значимость уступали в окрестностях только сэру Уолтеру, да и обладал хорошим характером и приятной внешностью, и, хотя леди Рассел могла бы желать все же чего-то относительно большего, когда Энн только исполнилось девятнадцать, она тем не менее обрадовалась увидеть ее в двадцать два так достойно избегнувшей необъективных придирок и несправедливости в дома отца и поселившейся своей семьей подле нее.

Но на сей раз Энн оставалась безучастна к советам; и, хотя леди Рассел, как всегда уверенная в своем благоразумии и рассудительности, никогда не жалела о прошлом, она начала теперь испытывать беспокойство, которое граничило с безнадежностью, что так и не появится в жизни Энн некий мужчина, наделенный талантами и обладающий независимостью, способный привлечь ее внимание и дать ей то положение, которому она, по мнению ее крестной, очень соответствовала благодаря своему умению хранить сердечную привязанность и своим домашним привычкам.

Они не знали мнения друг друга, осталось ли оно прежним или изменилось, поскольку никогда не касались этой темы; но Энн, в свои двадцать семь, рассуждала уже совсем по-другому, чем в девятнадцать. Она не обвиняла леди Рассел, она не обвиняла и себя в том, что поддалась на ее уговоры; но она чувствовала, что если бы кто-то в подобных обстоятельствах обратился к ней за советом, то никогда не получил бы в ответ предрекания таких картин ужасных несчастий, такого категоричного сомнения в благополучном будущем.

Энн была убеждена, что, как бы ни осуждали ее домашние, как бы ни мучительны оказались все тревоги и опасения, связанные с его профессией, все эти вероятные страхи, отсрочки и разочарования, она могла бы быть все же более счастлива, если бы сохранила помолвку, а не пожертвовала их отношениями; пускай бы на ее долю выпало даже больше обычных забот и сроки наступления их счастья отодвигались. А ведь судьба могла, как это порой случается, подарить ему богатство раньше, чем разумно было бы рассчитывать на него.

Все его жизнерадостные ожидания, вся его уверенность в себе были оправданны. Его одаренность и пыл, казалось, предопределяли и руководили его движением по пути успеха.