Гордость и предубеждение

– С месяц, – отвечала Элизабет и затем, не желая менять тему, прибавила: – Насколько я поняла, у него в Дербишире очень крупные владенья.

– Да, – отвечал Уикэм, – его дербиширское именье весьма роскошно. Чистых десять тысяч в год. Вряд ли вы могли встретить человека, более способного поведать вам некие сведенья о сем лице, нежели к тому способен я, – ибо с младенчества я был неким манером связан с этим семейством.

Элизабет не сдержала удивленья.

– Вы, госпожа Беннет, вполне можете удивляться подобному заявленью, увидев холодность нашей вчерашней встречи.

– Ближе не желала бы, – с жаром отвечала Элизабет. – Я четыре дня провела с ним в одном доме и полагаю, что господин сей весьма неприятен.

– Я не вправе высказывать свое мненье, – молвил Уикэм, – приятен ли он или же напротив. Мне подобное мненье иметь не пристало. Я слишком давно его знаю, чтобы судить справедливо. Я к беспристрастности не способен. Но, мнится мне, ваше мненье о нем всех потрясет – и, возможно, вам не стоит выражать его столь подчеркнуто где бы то ни было еще.

– Поверьте, здесь я говорю не более, нежели могу сказать в любом доме в окру?ге, за исключеньем Незерфилда. В Хартфордшире к нему отнюдь не питают симпатий. Его гордость всем отвратительна. Никто не выскажется о нем благосклоннее.

– Не могу притвориться, будто сожалею, – сказал Уикэм после краткой паузы, – что он или же любая другая персона не ценимы выше их достоинств, однако, полагаю, с ним такое происходит нечасто.

– Даже при моем незначительном знакомстве с ним я почитаю его человеком с дурным нравом.

Уикэм лишь покачал головою.

– Любопытно, – молвил он, когда им представилась возможность продолжить беседу, – долго ли он еще пробудет в Хартфордшире.

– Сего я не знаю; впрочем, в Незерфилде я ничего не слышала касательно его отъезда.

– О нет – уж я-то от господина Дарси не побегу. Если он желает избежать встреч со мною, пускай сам и уезжает. Мы с ним не дружны, встречи с ним для меня тяжки, но я избегать его не имею резонов, кроме тех, кои готов объявить на весь мир: обида на дурное обращенье и весьма болезненные сожаленья о том, что он таков, каков есть.