Эмма

Согласиться с ним она не могла, а ссориться ей не хотелось – ее героизма хватило лишь на молчание. Она позволила ему разглагольствовать, а сама, не открывая рта, поправила лорнет и плотнее завернулась в плед.

Карета повернула к дому викария. Остановилась, спустили подножку, и мистер Элтон, щеголеватый, весь в черном, улыбающийся, немедленно присоединился к ним. Эмма не без удовольствия подумала о том, что больше ей не придется слушать брюзжания зятя. Мистер Элтон был сверх обычного любезен и оживлен, он настолько радовался предстоящему визиту, что Эмма решила: должно быть, он получил обнадеживающие сведения о Харриет, отличающиеся от тех, которые узнала она.

Пока Эмма одевалась, она посылала справиться о здоровье подруги и получила ответ: «Состояние то же, ей не лучше».

– Мне миссис Годдард передала, – она выделила слово «мне», – что положение больной не настолько благоприятно, как я надеялась: мне ответили, что ей не лучше.

Его лицо немедленно вытянулось, и, когда он заговорил, голос его дрожал от волнения:

– Ах, не может быть! Я ужасно огорчен… я как раз собирался рассказать вам… когда я позвонил у двери миссис Годдард (я заходил к ней перед тем, как пошел домой переодеваться), мне сообщили, что мисс Смит не лучше, совсем не лучше, а скорее хуже.

Я очень опечален и расстроен, я утешал себя надеждой, что после такой сердечной заботы, которую она получила утром, ей неминуемо станет лучше. Эмма улыбнулась:

– Мое посещение, как я думаю, принесло пользу ее нервам, но даже и мне не под силу прогнать ангину – это очень суровое заболевание.

Вы, наверное, слышали, что к ней приглашали мистера Перри?

– Д-да… кажется… то есть… нет, не слышал…

– Он не первый раз лечит ее горло, и я надеюсь, завтра утром мы оба получим более обнадеживающие сведения. Но невозможно не чувствовать за нее беспокойства. Какая печальная потеря для нашего сегодняшнего общества!

– Ужасная! Именно так, ужасная. Нам будет каждый миг недоставать ее.

Весьма уместное замечание; вздох, сопровождавший его слова, был поистине замечателен. Однако, по мнению Эммы, он мог бы предаваться грусти и подольше. Она чуть не испугалась, когда всего полминуты спустя он заговорил о другом, причем в голосе его зазвенели радостные нотки.

– Какое чудесное средство – овечья полость в карете! – заметил он. – Как благодаря ей удобно путешествовать. С подобными предосторожностями замерзнуть невозможно.