Эмма

Если друзья всей душой желают вам счастья, то вот человек, чей дружелюбный характер дает все основания надеяться на счастливый брак с ним; если им хочется, чтобы вы обосновались в том же кругу и в той же местности, в каких они сами рады были бы видеть вас, то эти планы осуществляются; если же их единственною целью является удачно – во всех смыслах этого слова – выдать вас замуж, то вот вам и подходящее состояние, и почет, и новое положение в обществе, которое должно удовлетворить всех.

– Правда, истинная правда! Как вы хорошо говорите! Я люблю вас слушать.

Вы все-все понимаете. Вы с мистером Элтоном оба такие умные! Как быстро вы уловили смысл его шарады! Да если бы я целый год гадала, то и тогда не поняла бы!

– Судя по тому, как он вчера отказывался сочинить шараду, я решила, что ему очень хотелось поупражняться в своем умении.

– Мне кажется, это, вне всякого сомнения, самая лучшая шарада из всех, какие я знаю!

– Я определенно не знаю шарады, у которой был бы более ясный смысл.

– А длинная какая! Прежде нам с вами таких почти и не попадалось!

– Длина как раз не является доказательством ее ценности. Но в то же время шараде не следует и быть слишком короткой.

Однако Харриет была так поглощена своим счастьем – она без конца перечитывала сладкие ее сердцу строки, – что не слушала Эмму. В ее головке роились самые лестные предположения.

– Одно дело, – лепетала она, зардевшись, – когда у человека просто есть здравый смысл, такой, как у всех прочих… Если понадобилось выразить свои чувства, такой человек садится и пишет письмо и коротко выражает то, что хочет сказать.

И совсем другое дело – сочинять стихи и шарады, такие, как эта.

Более пылкого неприятия прозы мистера Мартина Эмме трудно было и желать.

– Какие славные стишки! – продолжала Харриет. – Особенно две последние строчки! Но как я посмею вернуть ему листок со стихами или сказать, что я разгадала их смысл? Ах, мисс Вудхаус, как же нам тут поступить?

– Предоставьте дело мне.

Вам ничего делать и не придется. Отчего-то я уверена в том, что сегодня вечером он сюда придет, и вот тогда я отдам ему его шараду, заведу шутливый разговор, и вы не будете скомпрометированы. Пусть ваши томные глазки посылают ему нежные взгляды. Доверьтесь мне.

– Ах, мисс Вудхаус, какая жалость, что эти прелестные стишки нельзя переписать ко мне в альбом; у меня нет ни одной шарады, которая была бы хоть вполовину так же хороша.