Дождь нашей печали

Кивком головы дает мне понять, что дамы вперед. Хоть бы здесь не вел себя как джентльмен и начал первым!

Черт. Нужно было еще раз перед выходом пробежаться по тексту. Совершенно все вылетело из головы. Я прикрыла глаза на короткие доли секунд. А когда открыла, начала смотреть на Уилсона с нежностью. По крайней мере пыталась.

– Каспер, – начала я, пытаясь добавить любви в слова. Придется импровизировать, потому что начальный текст вообще не вспоминается. То ли от страха, то ли из-за моей плохой памяти. – Никогда бы не подумала, что моим мужем станешь ты.

Ты очень романтичный, сильный и харизматичный мужчина. Все те нежность, любовь, забота, которые ты проявляешь по отношению ко мне, не заставляют сомневаться меня в том, что ты тот, кто дарован мне судьбой. Я клянусь быть с тобой в горе и радости, в болезни и здравии. Клянусь быть с тобой всегда, Каспер. Моя любовь к тебе будет такой, какой ты ее заслуживаешь: сильной и всепоглощающей.

Я выдохнула. Надеюсь, моя речь не показалась сопливой. Я старалась, чтобы все вышло так, как я бы сказала на своей настоящей свадьбе.

По крайней мере я сказала от себя, а не пересказала выученную бумажку.

– Офелия, – начал Уилсон и взял одну руку в свои обе. Голос у него стал настолько приторно-сладким, что я чуть ли не закатила глаза. – То, что ты согласилась стать моей женой, стало поистине тем, чего я очень сильно ждал и желал. Ты та, ради которой я сверну не только горы. Ради тебя я сверну планету, лишь бы ты была счастлива. Ничто не стоит твоих слез.

На этих словах я удивилась и улыбнулась уже искренне. Эту фразу он мне сказал в день нашего с ним знакомства. Лавочка. Звезды. Я, плачущая из-за расставания. Каспер, присевший рядом со мной. Его слова, которые были мне так нужны тогда. Не знаю, было ли это прописано в его клятве или он добавил это от себя, но я все равно рада, что он сказал их.

– Я клянусь быть с тобой в горе и радости, в болезни и здравии. Клянусь быть с тобой всегда, Офелия. Моя любовь к тебе не знает границ. Я буду любить тебя столько, сколько будет жить моя душа – всегда.

– А теперь кольца, – громогласно произносит священник, и Оливер подходит к нам, держа в руках подушечку с двумя золотыми обручальными кольцами.

Все гости принялись хлопать и свистеть, пока я одевала Уилсону кольцо и наоборот. Ну вот, теперь я Офелия Одри Уилсон. Звучит красиво. Мне нравится.

– Теперь скрепите ваш союз поцелуем, – говорит священник, и меня словно обухом по голове ударило.

Боже.