Дождь нашей печали

Мы чокаемся и делаем огромные глотки.

Только я начала обсуждать с Марго компании, на которых она остановилась, для трудоустройства, как меня зовет Эрик.

– Лия! Тебе звонят! – и показывает экран телефона. Номер не определен.

– Сбрось!

– Кто это?

– Понятия не имею.

– Но они звонят тебе уже в третий раз за последние полчаса.

Я хмурюсь. Кому я понадобилась сейчас? Так и хотелось выключить телефон и продолжить веселиться, но чутье подсказывало, что стоит взять.

Я взяла телефон и вышла из бара на прохладную улицу.

Я нахожу номер и перезваниваю по нему. Трубку подняли сразу.

– Алло?

– Офелия Льюис? – спрашивает на том конце провода мужской голос. – Меня зовут Томас Адамс, я сержант полиции.

– Что-то случилось? – чутье меня не подвело.

– Стивен Льюис, Мелисса Льюис и Алекс Льюис попали в автокатастрофу на шоссе. Их сбил огромный грузовик.

– В какой они больнице? – тут же спрашиваю и подрываюсь, но останавливаюсь.

Как раз вышел Эрик из бара и направился ко мне. Он что-то спрашивал, но я не слышала его – была сконцентрирована на полицейском.

– Мне очень жаль, но Стивен и Мелисса Льюис погибли на месте, а Алекса доставили в городскую больницу. Сейчас он лежит в реанимации в тяжелом состоянии.

У меня словно выбили почву из-под ног. В голове было абсолютно пусто, резко выветривается весь мною выпитый алкоголь.

Родителей нет, брат в тяжелом состоянии…

В глазах темнеет, а ноги становятся ватными. Телефон выпадает из рук, и я падаю в обморок.

Я тогда пришла в себя в больнице. Из головы совершенно вылетели последние несколько минут до падения в обморок. Уже там мне снова сообщили о кончине родителей и брата. Алекс умер в реанимации, когда меня везли на «скорой» без сознания в больницу.

В глубине души я виню себя. Если бы я не упала в обморок, то скорее всего успела бы в больницу к брату. Эрик и Салли были со мной все это время. Они постоянно говорили, что меня бы все равно не пустили в реанимацию. Но от этого не легче. Возможно, перед смертью Алекс хотел, чтобы с ним был кто-то из близких. Теперь я уже не узнаю этого никогда.

Первые полгода мне было очень тяжело. Походы к психологу, разговоры с Эриком или Салли мне не помогали.