Я сделала ошибку

Давай найдем, где присесть, и я все тебе расскажу.

Мэтью заказывает пару бокалов белого вина – нашего любимого в прежние времена. Он что, нарочно? В любом случае, меня не нужно уговаривать. Бывают моменты, когда для храбрости нужно выпить, как говорит мой отец. Это напоминает мне о нем. Я быстро проверяю свой мобильник, но никаких сообщений от отца нет. Это хорошо или плохо? Мне следовало позвонить ему раньше, но теперь уже поздновато. Отец наверняка спит.

– Это все Сандра, – начинает Мэтью, когда мы садимся.

Наверное, они разводятся, полагаю я.

Конечно, меня это теперь не касается. Я замужем, у меня две очаровательные дочери. Этот мужчина ничего для меня не значит. Но я не могу не чувствовать злорадства по поводу того, как его наказывает судьба.

– Дело в том… – неуверенно продолжает он, наблюдая за моим лицом, будто размышляет, нужно ли мне это говорить.

– Вы решили расстаться?

– Нет! – На его лице ужас. Я тут же понимаю, что совершила огромную ошибку. – Боже, нет, конечно!

Я не знаю, куда девать глаза.

– Возможно, мне не следовало ее упоминать, – тихо произносит он.

Я все еще стыжусь своей оплошности.

– Нет, – прошу я. – Расскажи, пожалуйста.

– Думаю, с давней подругой можно поделиться. Я потерял связь с остальными однокурсниками, но…

– Я очень хороший слушатель! – заверяю я.

Мэтью кивает:

– Я помню.

И вот оно опять. Напоминание, что этот человек знал меня задолго до мужа и дочерей.

– Дело в том, что у Сандры тяжелая болезнь. Рассеянный склероз. Мы старались держать это в секрете, потому что она не хотела, чтобы кто-нибудь знал.

Но ей стало хуже, и теперь… ну, теперь она в инвалидном кресле.

У меня нет причин любить Сандру, однако такого я бы никому не пожелала.

– Мне очень жаль.

Мэтью опускает голову на руки, трет глаза и снова вскидывает взгляд на меня.

– Порой жизнь бывает очень жестока. Вот поэтому я и не особо много работал, честно говоря. Я был ее основным опекуном. Я не против, конечно. Как можно? Я все сделаю ради своей жены.

В конце концов, я ведь обещал любить ее и в болезни, и в здравии.

Я пытаюсь справиться с щемящей болью в груди.

– В этом и есть смысл брака, – замечаю я. – Наверное, вам обоим нелегко пришлось.

– Я знал, что ты поймешь.

Затем взгляд Мэтью смягчается.

– Ну, а ты как? – спрашивает он. Когда Мэтью был помоложе, он был из тех людей, которые скорее вещают при тебе, как радио, чем разговаривают с тобой. Но сейчас он выглядит искренне заинтересованным.