Я отвернулась

Как бы мне хотелось, чтобы меня ждали где-нибудь. Там, где можно закрыть глаза и спать несколько дней напролет.

Здоровяк с бородой хватает меня за руку, когда я выскакиваю из автобуса. Я застываю на месте.

– Грабли свои убрал! – рявкаю я.

– Я просто пытался помочь вам спуститься по ступенькам, любезная. Взгляните. Вы обронили несколько журналов.

О нет. Кто-то уже наступил на верхний. И на тот, что под ним. Теперь я не смогу их продать.

– Позвольте я вам помогу. – Я смотрю на асфальт, пока бородач их собирает.

– Стало быть, торгуете «Большой проблемой»? [2 - «Большая проблема» – уличное издание, выпускаемое специально, чтобы обеспечить заработком бездомных людей. «Говорящее» название для окружающих.] – спрашивает он с любопытством.

Я дрожу. Наплевать на журналы, говорю я себе. Беги отсюда, прежде чем появятся новые вопросы.

Я ныряю в толпу и перебегаю оживленную дорогу перед носом автобуса. Клаксон ревет, но я успела! Грудь болит, я несусь по одной улице, затем сворачиваю на другую, едва не запнувшись о разбитую бутылку на тротуаре.

Где-то завывает сирена, пугая до полусмерти. Я оглядываюсь – не преследует ли меня кто-нибудь. Какая-то женщина таращится на меня; у нее бледное лицо и запавшие глаза. У меня ёкает сердце. А затем я понимаю, что это всего лишь манекен в витрине.

Браслет на руке съехал и теперь выглядывает из-под рукава. Я заталкиваю его обратно, чтобы спрятать от чужих глаз. Я думаю о журналах, которые мне пришлось оставить на земле. Экое расточительство.

Эта партия обошлась в кругленькую сумму. Не все знают, что продавцы платят за них вперед.

Теперь я на другой улице, с граффити на стенах домов и грязных лавчонок, многие из которых заколочены досками. «Ювелирные изделия, скупка и продажа», – гласит одна вывеска.

За прилавком юноша с большой, похожей на гигантскую мятную таблетку серьгой в ухе копается в своем айпаде.

– Сколько дадите за это? – спрашиваю я нервно.

Он кидает на меня быстрый взгляд.

– Сперва надо как следует рассмотреть изделие, дорогуша.

Я задвинула браслет так высоко на руку, что с трудом стаскиваю его. Кажется, что вожусь целую вечность.

Я почти не дышу, пока он вертит украшение в руках, изучая маркировку на внутренней стороне, а затем подбрасывает на ладони, словно прикидывая вес.

– Тридцать фунтов, – говорит он наконец.

– Думаете, я вчера родилась? – усмехаюсь я, стараясь держаться тверже, чем себя чувствую. – Это серебро. Он стоит гораздо больше.