Я отвернулась

Это не было похоже на желе с кусочками мандарина внутри, которое обычно готовила моя мать, но я съела его из вежливости, как и пастуший пирог.

Потом мы сидели в комнате, которую она называла «залом». А я гадала – где же тогда гостиная?

– Мы с мамой обычно читаем после чая, – сказала я мисс Гринуэй.

– У нас нет детских книг, но ты можешь полистать это, если хочешь. – Она протянула мне журнал. – Это последний номер «Женского царства». Смотри – тут принц Чарльз на обложке. Ему давно пора жениться, тебе не кажется?

По счастью, она не ожидала ответа на этот специфический вопрос, а просто уселась на диван, забравшись с ногами, и смотрела, как я переворачиваю страницы.

На каминной полке стояли латунные часы. Они тикали размеренно и шумно. Мать мисс Гринуэй, вязавшая в кресле у очага, косилась на нас.

– Когда этот ребенок уйдет домой? – спросила она громко, как будто меня там не было.

Я и сама задавалась этим вопросом.

– Мама! Мы должны дождаться ее отца! – Мисс Гринуэй похлопала по дивану рядом с собой. – Уже пора включать телевизор. Элли, хочешь посмотреть с нами новости?

Она произнесла слово «новости» так, что оно прозвучало скорей как «нувости». Дома мы обычно слушали радио.

На экране появился очень серьезный человек, рассказывающий о войне, которая идет в месте под названием В Ет Нам. Там показывали ужасные фотографии раненых детей.

– Говори громче, ты! – потребовала старая миссис Гринуэй, потрясая клюкой перед экраном.

– Я устала повторять, мама. – Голос мисс Гринуэй был другим. Более чеканным. – Тебе нужно проверить слух.

Наконец раздался стук в дверь. Соседка вскочила с места, словно ждала этого, а не смотрела телевизор. Я заметила, что ее мать кинула на меня такой взгляд, словно меня жалеет. Голос отца послышался возле входной двери. Приглушенный. Низкий. Затем он приблизился.

– Элли?

Казалось, он разговаривает с бордовыми завитушками на ковре, а не со мной.

– Твоя мать хочет тебя видеть.

Я кинулась надевать пальто, не попадая в рукава.

– Ей лучше? – спросила я.

Мисс Гринуэй кашлянула.

– Что он говорит? – рявкнула старуха. – Еще не умерла?

– Умерла? – повторила я. Это слово казалось противным на вкус. – Я не понимаю.

– Мама хочет с тобой попрощаться, – глухо сказал отец, как будто у него ком стоял в горле (я знала – это выражение означает, что там что-то застряло).