Ваш муж мертв

В комнате стояли стулья и стол, а на нем – тарелка с печеньем. Шоколадным. Ее любимым.

– Скарлет?

Сначала она даже подумала, что это тетушка Джули. У этой женщины были такие же взъерошенные фиолетовые волосы (мама называла это «рваной стрижкой») и черные следы от растекшейся туши под глазами. Но все же это оказалась не тетушка Джули: у нее не было в носу золотой сережки. У нее была серебряная.

– Тебя зовут Скарлет, верно?

– А вам какое дело?

Именно так научила ее говорить мама – в тех случаях, когда непонятно, следует ли вообще отвечать.

– Так написано в твоем паспорте, детка.

Паспорта нужно было хранить в каких-нибудь укромных местах, чтобы копы не могли их отыскать. Мама постоянно их перепрятывала. То за кухонной плитой. То под отклеившейся грязно-коричневой ковровой плиткой на кухне. То за треснувшей раковиной, которая протекала, потому что муниципалитет так никого и не прислал ее починить.

– Где вы его нашли? – Скарлет скрестила руки на груди – так же, как делала мама, когда кто-нибудь выводил ее из себя.

– Он был у твоей мамы, детка.

– Я хочу увидеть ее! – Скарлет с такой силой пнула стул, что он упал.

– Подними его и сядь, – прорычала женщина-коп с худым лицом.

Однако Рваная Стрижка помотала головой:

– Пусть стоит, если хочет.

Потом она присела на корточки рядом со Скарлет – так, что они стали почти одного роста. Глаза у нее были добрые.

– Меня зовут Камилла, я социальный работник. Я понимаю, что это для тебя шок, детка. И я знаю, что ты хочешь к маме.

– Какие еще вопросы? – прохныкала Скарлет.

– Это взрослые дела.

Она знала, что это значит. Иди спать. У мамы с этим дядей есть важное дело. Ничего не говори, когда мама сует в сумку банку бобов в супермаркете, не собираясь платить.

– Скарлет, детка, послушай меня, – проворковала она своим тонким голоском, как птичка. – У тебя есть папа, или бабушка, или дедушка, или тетя, или кто-нибудь, кому мы можем позвонить?

Скарлет заколебалась, крутя пальцами одну из красных бусинок в своих волосах.

– Нет, мы с мамой только вдвоем. Нам больше никто не нужен.

– То же самое сказала и мать, – проворчала тетка-коп со злым лицом.

– Но я могу побыть и одна! Так уже случалось, когда маме нужно было куда-нибудь уйти.