Ложь, которую мы произносим

– На этот раз все может быть хорошо, – заверил меня Том.

– Не хочу об этом говорить, – отрезала я. – Ты не должен никому рассказывать. Особенно Хьюго и Оливии. Мы будем вести себя так, будто я не беременна, чтобы у меня не было пустых надежд, когда все пойдет не так.

– Но…

– Том! Пожалуйста, уважай мои желания.

Он согласился. Мы не рассказали о беременности ни одной живой душе. Даже Хьюго. По крайней мере, так утверждал Том, хотя кто знает, о чем они говорили друг с другом, когда играли в теннис по воскресеньям.

Интуиция подсказывала мне не доверять этому человеку. Я была уверена, что это он подначивал Тома в той ужасной истории с издевательствами в школе.

Удивительно, но я доходила до двенадцати недель. Сделала сканирование, и вот он, двигается на экране передо мной.

– Выглядит совершенно здоровым, – сказал доктор.

В шестнадцать недель мне стало нелегко застегивать джинсы. В саду расцвели нарциссы. «С тобой все будет в порядке», – весело кивая, говорили их маленькие головки.

Вскоре Оливия и Хьюго пригласили нас на ужин.

Я отказывалась от всех их приглашений после второго выкидыша, но теперь решила, что могу принять предложение. Когда мы пришли, Оливия что-то помешивала на плите. От запаха меня едва не стошнило.

– Это желтая пелотрета[4 - Разновидность камбалы.], – пояснила Оливия. – Надеюсь, вам понравится.

– Извините, – выпалила я и бросилась в туалет.

А когда вернулась, по выражению лица Оливии поняла, что Том ей все рассказал.

– Какие замечательные новости, – сказала она, обнимая меня.

– Мы еще какое-то время собирались ничего не говорить, – многозначительно парировала я.

– Но теперь все в порядке, – сказал Том. – Большинство выкидышей происходит до двенадцати недель.

Он произнес слово «выкидыш» так, будто это научный термин. А не мучительная потеря живого, дышащего ребенка. Нашего ребенка.

– Мамочка, – прозвучал на лестнице тихий голосок, – я не хочу спать.

Я с завистью посмотрела на старшую дочь Оливии и Хьюго. У нее были красивые светлые волосы оттенка клубничный блонд, как у матери, и маленький вздернутый носик.

– Хорошая попытка, Клемми. – Хьюго подхватил дочь на руки. – Но тебе нужно выспаться, а мы хотим побыть наедине.

– Привет, – сказала я.

– Кто вы? – требовательно спросила девочка.

– Меня зовут Сара.

Ее глаза расширились.

– Сара, которая ищет талоны на питание?

Наступило неловкое молчание.

– Клемми! – едва слышно окликнула девочку Оливия. – Это ужасно грубо.