Ложь, которую мы произносим

Мне тогда не было и тридцати, так что я считала, что времени еще много. Кроме того, ответственность пугала меня. Но в то же время мне нравилась мысль стать частью настоящей семьи.

А потом Том пришел с работы с одним из тех «застывших» выражений.

Глядя на его мрачное лицо, я поняла, что что-то случилось. Может, он расстроился, потому что все мои художественные принадлежности в беспорядке лежали по полу. Если у Тома и был какой-то недостаток, так это его чрезмерная дотошность.

– Я должен кое-что тебе сказать.

 – Он снял очки, протер их и надел обратно.

Я долго этого ждала. Он хотел, чтобы я ушла. Мне следовало найти какое-нибудь жилье. Лидия, которая одолжила мне квартиру на время своего путешествия, теперь вернулась, так что я не могла туда пойти. И моих заработков было недостаточно для аренды. Мне пришлось бы подписаться на…

– А мы не можем сначала поесть? – предложила я, пытаясь выиграть время. – Я приготовила пасту с сыром. Еда в духовке.

– Пожалуйста, Сара. Это очень важно. – Он повел меня за руку к дивану.

Тот мне никогда не нравился. Кожа была слишком холодной. Том сел на дальний край и посмотрел на меня. Неужели он узнал? Нет. Он не мог. Ведь не мог?

– Когда я учился в интернате, – осторожно начал Том, – там был один мальчик, которого… – Он замолчал.

Я ожидала не этого.

– Которого что?

– Которого мы изводили. Когда я говорю «мы», то имею в виду моего друга Хьюго и меня.

Мою кожу покалывало. Я ни с кем не была жестока. И Том был не из таких. Или из таких? Говорят, что подобные люди всегда тихони.

– Физически или морально? – Сердце в груди забилось чаще.

Он отвел взгляд.

– И то и другое понемногу. Мы окунали его головой в унитаз и объявляли бойкот. Ну, ты знаешь, не разговаривали с ним.

Я пересела с дивана на пол. Мне так было комфортнее. Помогало мыслить яснее.

– Почему?

Он по-прежнему избегал смотреть мне в глаза.

– Потому что группа учителей из… издевалась над нами, – торопливо произнес он. – Мальчика, с которым мы отвратительно себя вели, звали Чэпмен.

Он хотел, чтобы мы донесли на учителей директору, но мы с Хьюго думали, что он станет все отрицать, обвинит нас во лжи, и ситуация ухудшится. Поэтому надавили на него, чтобы он согласился молчать. Нам было всего по десять лет…

Его голос прозвучал сдавленно.

Я была поражена.

– Это ужасно, – прошептала я, поднимаясь на ноги. Хотела расспросить его и обнять, но что-то меня удерживало.

Теперь он посмотрел на меня.