Грязное золото

Специально, чтобы подразнить ее, мы ели не спеша, громко причмокивая, облизывали губы и вообще всячески выражали, какое удовольствие мы получаем от этой еды.

Наконец она сказала:

– Вам недостаточно того, что вы взяли себе эти несчастливые желтые камни. Вы еще поймали и съели эту запретную пищу…

С этими словами он заплакала, встала и вышла наружу. Почему-то последняя порция форели не показалась мне такой же вкусной.

– Почему-то мне хочется, чтобы мы никогда не видели этого золотого песка, – сказал я.

– Форель больше не будешь? Ладно, я хотел бы, чтобы у моей женщины было побольше здравого смысла. Ты все веришь в эти индейские предрассудки – ответил Картер.

Той ночью Три Бизона, Беллари и я стояли первую вахту, и мы сидели на полпути между корралем и рядом вигвамов. Дул теплый южный ветерок. Небо было ясное, луна полная, что позволяло ясно видеть долину к северу от реки. Вблизи и вдали выли волки, визжали койоты, лаяли лисы и протяжно ухали совы. Иногда над нашими головами пролетали утки, а с высоты доносился протяжный крик гусей, печальный стон журавлей и похожие на звук флейты крики лебедей.

– Да, но как тепло и удобно будет в наших вигвамах, как много будет у нас жирного мяса! – ответил я.

Наши часы – Семеро (созвездие Большой Медведицы) – показали, что наша вахта заканчивается, что треть ночи позади, когда мы услышали звук далекого грома выше по долине ручья Теплый Родник.

Три Бизона повернулся в ту сторону, тщательно прислушался и сказал:

– Бизоны. Их много. Они напуганы, бегут быстро; это очень опасно. Вы двое поторопитесь в корраль, и, если сможете, стреляйте, чтобы они свернули в сторону.

С этими словами он побежал к вигвамам, чтобы разбудить спящих, а мы с Беллари поторопились к задней стене корраля, которая представляла, как обычно, простую конструкцию – три или четыре ремня из сыромятной кожи, натянутых между деревьями, к которым были привязаны несколько срубленных ивовых палок.

Пока мы там стояли, Беллари сказал мне:

– Мы их не развернем. Они растопчут нас.

Оно надвигалось – обезумевшее напуганное стадо. Топот копыт, треск сухих деревьев и ломающихся веток и кустов наполняли нас ужасом.