На тропе войны

Он вставлял в рассказ описания удивительных южных земель и удивительных народов, их населяющих – хопи и пима, которые оказали нам большую помощь. И, наконец, он закончил описанием убийства апачей в руинах Каса Гранде, и сказал:

– Вот. Я закончил!

Со всех сторон раздался восторженный крик, и барабаны зазвучали еще громче. Все говорили:

– Он совсем еще мальчик, но сделал больше чем многие из наших воинов. Он еще не воин, но он убил семнадцать врагов. Я считал их. Он храбр, он мудр. Однажды он станет главным вождем нашего племени.

– Правда ли, что юноша щедр? – услышал я, как Кровь спросил друга-пиегана.

– Ай! И щедр, и богат, – был ответ. – Много лошадей, много шкур, и много мяса раздает вдовам и сиротам.

Это был, действительно, триумф Питамакана, эта хорошо рассказанная, хорошо представленная история его путешествий и сражений. Его мать и Цисцаки плакали от радости, и старый Белый Волк держался очень гордо, гордо выступая, пока мы сопровождали воина к нашему вигваму.

На закате тем вечером церемонии в священном доме завершились, повсюду пировали, пели и танцевали – женщины, воины и шаманы, величественные и мрачные.

Все чувствовали, что все прошло очень хорошо, и что солнце было радо его детям и красивым подаркам, которые были повешены для него в большом доме.

После того, как мы поужинали, Питамакана позвали на пир его друзья в лагерь Крови. Через некоторое время после того, как он ответил на приглашение, я заволновался. Ночь была очень теплой. Маленькое пламя в очаге сделало вигвам неуютным: я терпел жару и женскую болтовню, сколько мог, а потом вышел прогуляться по лагерю, обернувшись одеялом на индейский манер, чтобы огромные, похожие на волков дикие собаки, охранявшие каждый вигвам, не бросались на меня.

Повернув направо, я брел по той части лагеря, где стояли пиеганы, затем обогнул лагерь Крови и снова прошел к пиеганам слева от вигвама Большого Озера. Там, идя дальше, я прошел мимо одного вигвама, маленького и слабо освещенного, и услышал, что кто-то произнес имя Питамакана.

Я остановился и стал слушать.

– Да, конечно он лгал, – говорил кто-то. – Он никогда не убивал никаких семнадцать врагов. Я сомневаюсь, убил ли он хотя бы двух. А белый мальчик, его друг, Ах-та-той-йя, и испанец Хосе, которые были его свидетелями? Конечно, они тоже лгали. Он заплатил им очень много лошадей за то, чтобы они сделали это для него.

– О, я не знаю, – сказал другой. – Возможно, это все же правда.

– Нет! – заявил первый.