На тропе войны

У каждой из ни были на то свои причины – у кого-то болел родственник, у кого-то пропал в военном походе любимый, и каждая из них в течение прошедшего года давала Солнцу клятву, что, если родственник выздоровеет или любимый вернется, она в его честь построит большой дом. Никто, кроме женщин, ведущих безупречную жизнь, такой клятвы дать не мог.

Большие груды высушенных бизоньих языков принесли в дом, и женщины-шаманки быстро порезали их на маленькие кусочки, чтобы хватило всем. Теперь люди начали приходить туда, поодиночке, парами и тройками, небольшими группами, матери приходили с детьми, молодые люди из Общества Всех Друзей группами по четыре-пять человек.

Если они хотели молиться, главный шаман красил их лица в черный цвет, и каждому давали кусочек священного языка. Получив его, человек на мгновение поднимал его к небу, прося Солнце, Старика Мать-Землю о длинной и счастливой жизни. Затем часть кусочка съедалась, а остаток закапывался в землю со словами:

– Этот священный язык я даю тебе, Большой Матери, чтобы ты его съела.

Те, кто приехал, чтобы разделить священный язык, приносили дары для Солнца, и скоро шест в центре дома и его крыша были покрыты ярко раскрашенными предметами одежды, красивыми военными головными уборами, украшенными перьями щитами, расшитыми бисером мокасинами, прекрасными плащами и одеялами и даже оружием. Ничто не могло быть слишком хорошим, чтобы нельзя было пожертвовать это всесильному богу, дающему жизнь, свет и тепло.

– Ну, все мы пойдем и принесем жертву; давайте пойдем пораньше, – сказала Цисцаки в первое утро из этих четырех дней.

 – И ты тоже, Ах-та-то-йя. У тебя много есть того, чем можно отблагодарить Солнце.

Так я вошел в священный дом с нею, Белым Волком и его семьей. Вместе с Питамаканом мы выкрасили лица в черный цвет, помолились и разделили священный язык, принеся жертву Солнцу.

Питамакан дал скальп одного из убитых им навахов, а я расшитую бисером рубашку из оленьей кожи, которая стала мне мала.

Когда я привязывал ее к центральному столбу, среди окружавших меня людей раздался одобрительный ропот:

– Он – один из нас. Истинный пиеган. Он дает богатый дар Тому, Кто Наверху.

Тем временем, в этот и последующие три дня, воины пиеганов с южной стороны дома считали свои ку, а с северной стороны Кровь рассказывали о своих военных подвигах, и некоторые из воинов с помощью друзей представляли в лицах описанные ими сцены. Все это было очень интересно.