На тропе войны

Я был таким охотником приблизительно месяц, и монотонный отстрел бизонов и антилоп с каждым днем все более мне надоедал, когда, однажды вечером, во время нашего ужина, с приветствием «Хау! Хау!» вошел не кто иной, как Питамакан.

– Хау! Хау! – ответили мы, и Цисцаки вскочила со своего места, обняла и поцеловала его. Она была его тетей, так же как и моей, как вы помните.

– Садись и поешь с нами, сын, – радушно скомандовал дядя Уэсли, и Цисцаки поторопилась достать еще одну пластину пеммикана и взяла из камина несколько хорошо прожаренных бизоньих ребер.

– Я так рада, что ты приехал, племянник, – сказала Цисцаки. –Теперь, пока ешь, расскажи нам все новости.

– Мои отец и мать посылают вам всем свои приветы, – ответил он. – А новостей немного.

Охотники убили много бизонов, и у женщин теперь достаточно шкур для новых вигвамов. Скоро мы перенесем лагерь в горы, нам нужны новые шесты для вигвамов, а оттуда пойдем вниз, к Двум Талисманам, чтобы провести там церемонию в священной хижине.

– Это хорошие новости, – воскликнула Цисцаки. – О, если бы я была там, то присоединилась бы к танцу скальпа!

– Как дела у охотников – много ли бобров они добыли? – спросил дядя Уэсли. Наш разговор шел на языке черноногих. Мой дядя и я никогда не использовали английский язык в присутствии тех, кто его не понимал, а ни Цисцаки, ни Питамакан не знали ни одного английского слова.

– Возможно, сейчас в лагере есть пятьсот или шестьсот шкур, и когда мы пойдем в горы, добудем еще много, – сказал Питамакан. Ответ понравился моему дяде; в форте будет хорошая торговля.

Я ясно видел, что Питамакан хочет сообщить что-то важное, что приехал он не просто так, чтобы нас навестить, и, когда все мы встали из-за стола и пошли к камину, я шепнул ему:

– Говори быстро, что хочешь сказать.

Он подождал, пока мой дядя набил и зажег трубку, и потом сказал ему:

– Спящий Гром, вождь белых, прояви жалость ко мне!

– Да, я тебя слушаю, – ответил дядя Уэсли.

– Так вот. Мы должны скоро построить дом для солнца, дом большой магии. Как вы знаете, там все воины будут считать свои ку. Я тоже, хочу сосчитать свои, потому что я убил много врагов; но у меня нет никаких свидетелей.