Магия Пернатого Змея

Мы же в это время не останавливали лошадей, и Раскрашенные Крылья с дедом не прекращали петь песню мира и демонстрировать знак мира, пока все мы не оказались лицом к лицу с пятерыми врагами, и только тогда остановили лошадей.

Тогда их предводитель – высокий, хорошо сложенный, с приятным лицом воин в возрасте примерно сорока зим – знаками сказал нам:

– Кто вы такие, и куда направляетесь?

– Мы пикуни. Мы направляемся далеко на юг, в землю Вечного Лета. Будьте милостивы; не делайте нам вреда, – также знаками ответил дед.

– Вы люди Солнца? – спросил другой, глядя на нашу разрисованную лошадь и на сверток со священной трубкой, которые она несла.

– Да. А я владею магией Гром-Птицы, – ответил дед, развернув свою накидку, чтобы были видны вышитые на ней знаки. – Солнце послало мне видение; оно сказало, что я должен делать, поэтому мы и идем на юг. Будьте добры к нам.

– Твои слова хороши, – сказал вождь Ворон. – Мы будем друзьями; вы все будете есть, курить и спать в моем вигваме.

С этими словами он подъехал к деду, они обнялись и поцеловали друг друга в щеку.

Скоро вокруг нас собралась толпа всадников; один из них затянул песню, остальные подхватили, и пение продолжалось, пока мы не въехали в лагерь и не подъехали к вигваму вождя, где спешились. Женщины и юноши из вигвама приняли на себя заботу о наших лошадях, едва мы их расседлали, и мы вошли в вигвам: старики держали свои свертки с трубками, потому что никто, кроме них, не мог их касаться, чтобы они не потеряли свою силу.

Он был очень большим, вигвам вождя; в нем была красиво разрисованная кожаная подкладка, проходившая по всей окружности, лежанки из толстой мягкой кожи стояли конец к концу, между ними было много парфлешей с едой и одеждой – это говорило о том, что вождь был очень богатым человеком. Он знаком сказал старикам занять место на лежанке справа от себя; мы с Отахом сели на лежанку справа от входа и положили рядом с собой оружие и мешки с вещами.

Вошла женщина и подошла к лежанке вождя – это была его главная жена, потом вошли другие женщины, их было три, и начали готовить бизоньи ребра, чтобы зажарить их на костре. Вождь что-то сказал одной из них, и она вышла и скоро вернулась вместе со старой женщиной, седой и морщинистой, которая села на лежанку слева от входа и уставилась на нас, особенно на деда.