Веном. Смертоносный защитник

Двигаясь вперед, он с наслаждением ощущал натяжение в руке, когда с мягким звуком из тыльной стороны ладони выстреливала частичка, превращаясь в гибкую, симбиотически созданную нить паутины.

Очередная нить приклеилась под крышей здания, слившись с камнем и металлом. Он действовал инстинктивно: его рука сама по себе повернулась, затем плавно выгнулось запястье, выпустившее паутину и остановившее ее на нужной длине. Гравитация тянула его тело вниз, нить все удлинялась; затем он сделал резкий рывок и, описав плавную дугу, полетел дальше по улицам города.

Ему нравилось качаться на паутине.

Потянуться, повернуть, стрельнуть, перехватить, качнуться, подтянуться, отпустить, повторить.

Это было приятно.

Ему было приятно.

– Что ж, я согласен, – громко сказал он Другому. Веном состоял из двух сущностей: человека и чужеродного симбиота. – Защищать невинных действительно очень вдохновляющее занятие.

Вытянуть, повернуть, стрельнуть, перехватить, качнуться.

Подтянуться, отпустить, повторить.

– В конце концов, когда-то и мы были невинны. – Он метнулся вправо, плавно огибая водонапорную башню. – А потом этот мерзкий Человек-Паук испортил нам жизнь! – Раскачиваясь над улицей, которая была еще шире остальных из-за трамвайных путей, он оборвал паутину и, падая вниз, продолжил говорить: – Он отверг тебя, мой инопланетный друг, когда ты хотел подружиться, хотел стать ему живым костюмом. – Существо выгнулось, под углом опускаясь на трамвай, который ехал по улице.

Едва ноги Венома коснулись металлической крыши трамвая, он снова взмыл вверх и выпустил новую нить паутины. На испуганные крики пассажиров монстр не обратил внимания.

– Когда-то я был Эдди Броком, журналистом, и притом хорошим, – сказал он, хмуря брови под искусственной кожей. – Но все это растоптал своей коварной, эгоистичной выходкой Человек-Паук! – Раскачиваясь в вышине, перелетая над крышами, Веном замолчал, прислушиваясь к беззвучному голосу, и осмотрел тянущуюся внизу улицу.

Отдавшись радостному возбуждению, он прыгал с крыши на крышу, пока наконец не остановился на кровле обветшавшей гостиницы. Сев на парапет, Веном посмотрел вниз.