Невинные

Подойдя к двери вагона, Христиан распахнул ее.

– Дабы не привлекать ненадлежащего внимания, Ватикан распространил легенду, что поезд перегоняют на техобслуживание в депо в окрестностях Рима. Но чем быстрее мы тронемся, тем отраднее мне будет.

Не видя особого выбора, Эрин вслед за Джорданом вскарабкалась по металлической лесенке. И ступила в роскошный вагон-трапезную. Каждое окно обрамляли подвязанные золотые бархатные занавески, и интерьер буквально сиял утренним солнцем – от масляно-желтого потолка до шикарных дубовых панелей.

– Похоже, папа знает толк в путешествиях, – присвистнул Джордан. – Единственное, что могло бы сделать эту картину еще лучше, – дымящийся кофейник на одном из этих столиков.

– Поддерживаю, – кивнула Эрин.

– Присаживайтесь, – пригласил Христиан, обгоняя их, и взмахом указал на накрытый столик. – Я позабочусь, чтобы ваши желания осуществились.

Он направился в переднюю часть вагона, а Эрин тем временем нашла местечко, залитое солнцем, и села, наслаждаясь теплом после гонки через озябший город.

Прежде чем сесть рядом, Джордан как мог разгладил свой синий парадный мундир, постаравшись придать ему презентабельный вид. И все равно Эрин заметила в его взгляде холодные искорки настороженности, когда он поглядывал в окна, не теряя бдительности, хоть и старался этого не выказывать.

Наконец Стоун уселся.

– Надеюсь, кормежка здесь получше, чем в этой хипповской забегаловке, куда Христиан таскал нас в Сан-Фране. Веганские блюда? В самом деле? Я из тех, кому подавай мясо с картошкой. И в моем конкретном случае весы склоняются к мясной части уравнения.

– Это же Италия. Что-то мне подсказывает, что с кухней тебе может повезти.

– Вот уж воистину! – раздался сзади новый голос, донесшийся от дверей вагона.

Напуганный Джордан чуть не подскочил со стула, чтобы развернуться на сто восемьдесят градусов, но даже он узнал легкий немецкий акцент в этих нескольких словах.

– Брат Леопольд! – воскликнула Эрин, обрадованная и встрече с этим монахом, и подносу у него в руках с кофе и всем причитающимся.

Она не виделась с этим немецким монахом со дня, когда тот спас ей жизнь. Он выглядел ничуть не переменившимся – те же очки в металлической оправе, та же простая сутана, та же мальчишеская улыбка.