Невинные

Он даже навестил ее там однажды, сострадая этой просвещенной дворянке, поверженной во прах низменными похотями Руна.

Но вина за это преступление ложится и на плечи самого Бернарда. Столетия назад он сам направил ее на эту свирепую стезю, сведя графиню и Руна вместе в попытке по собственному произволу подстегнуть исполнение священного пророчества. После Бернард молил, чтобы отнять ее жизнь поручили ему, дабы избавить Руна от подобного деяния, зная, как тот ее любил, насколько низко пал ради нее. Но Папа решил, что положить конец ее противоестественной жизни, прикончить собственноручно порожденную бестию – часть епитимьи Руна.

Бернард тревожился, когда Рун вернулся из Венгрии. Тот утверждал, что дело сделано, что графиня покинула сей свет. Из его слов Бернард заключил, что она мертва, а не убрана, как кукла в ящик комода. В то время в качестве дополнительной кары Рун морил себя голодом не один год, умерщвлял свою плоть десятилетиями, затворившись от мира смертных.

Но, очевидно, он ее не убил.

Что натворил ты, сын мой? Какой грех свершил ты сызнова во имя любви?

Но как только ужас пошел на убыль, на его место пришло иное осознание, полное чаяний.

Раз Рун сжалился над ней, род Батори не оборвался, о чем Бернард горевал в последние месяцы. Он задумался о том, что из этого вытекает.

Неужели это знак Господень?

Неужели Бог действовал через Руна, дабы уберечь графиню для этой новой миссии?

Впервые с той поры, как Кровавое Евангелие донесло свою весть, бросив тень сомнения на роль доктора Эрин Грейнджер в качестве Женщины, умудренной Знанием, в груди Бернарда затеплилась надежда.

Графиня Батори еще может спасти их всех.

Бернард смотрел на ее прекрасное лицо в раздумье, до сих пор не веря в это чудо, в эту внезапную улыбку судьбы. И ухватился за ее волосы покрепче, не желая расставаться с этой единственной надеждой.

Нельзя позволить ей скрыться.

Обок него появился Рун. Его пошатывало от снова навалившейся слабости. Даже этот коротенький бой быстро истощил пламя, разожженное в нем кровью.

И все же…

– Задержите его, – приказал Бернард остальным, опасаясь того, что может натворить Корца. Неведомо, что творится в сей момент на сердце у друга. Убьет ли он ее, спасет ли или попытается позорно бежать вместе с ней?

Не знамо.

Лишь одно Бернард знал наверняка: что будет защищать эту нечестивицу всеми доступными средствами.

Она нужна ему.

Мир нуждается в ней.

Должно быть, графиня прочла эту уверенность по его глазам.