Невинные

Глава 11

19 декабря, 07 часов 34 минуты по центральноевропейскому времени

Ватикан

– Помогите! – послышался голос за его дверью.

Услышав в нем страх и безотлагательность, кардинал Бернард встал из-за стола и пересек свои покои в мгновение ока, не трудясь скрыть свою инакость от отца Амбросе. Хотя помощник и знал о тайной натуре кардинала, но все равно испуганно отпрянул.

Не обращая на него внимания, Бернард рывком распахнул дверь, едва не сорвав ее с петель. И узрел юное обличье немецкого монаха, брата Леопольда, недавно прибывшего из Эттальского аббатства.

С другой стороны стоял тщедушный новичок по имени Марио. А между собой они держали безвольное тело священника, повесившего голову.

– Я нашел его, когда он выбрался из нижних тоннелей, – сообщил Марио.

От тела распространялся уксусный запах старого вина, заполнивший комнату, как только Леопольд и Марио переступили порог со своей ношей. Из мокрой сутаны виднелись восковые запястья. Пергаментная кожа плотно обтягивала кости.

Этот священник долго голодал и много страдал.

Бернард приподнял подбородок этого человека. И узрел лицо, знакомое ему, как собственное, – высокие славянские скулы, подбородок с глубокой ямкой и высокий гладкий лоб.

– Рун?

Перекрывая первый шок, на него волнами набегали эмоции при виде истерзанного тела друга: ярость на тех, кто навлек подобное на него; страх, что спасти его уже не удастся; а еще изрядное облегчение. И оттого, что Рун вернулся, и оттого, что его состояние красноречиво свидетельствует: всех этих девушек в Риме убил и выпил не он.

Еще не все потеряно.

Полные муки темные зеницы открылись и закатились снова.

– Рун! – взывал Бернард. – Кто содеял это с тобой?

С трудом шевеля потрескавшимися губами, Рун пролепетал:

– Она идет. Она приближается к святому граду.

– Кто?

– Она ведет их к нам, – шепнул Рун. – Много стригоев. Идут сюда.

И, доставив это сообщение, рухнул без сил.

Подхватив Руна под коленями, Леопольд поднял его, будто ребенка.

Изнуренное тело безвольно обвисло. Бернард понял, что от Руна в таком состоянии больше ничего не добьешься. Он так изможден, что одним вином его на ноги не поставить.

– Отнесите его на кушетку, – распорядился Бернард. – Предоставьте его мне.

Юный книжник повиновался, положив Руна на стоящую в покое небольшую софу.

Кардинал повернулся к Марио, глазевшему на него широко распахнутыми голубыми глазами.