Невинные

Ее сверкающие карие глаза надолго загляделись в его собственные – не заигрывая, а постигая его полную меру. Иуда медленно кивнул в знак согласия, молясь, чтобы она нашла его достойным.

– Арелла, – произнесла она вполголоса.

Он повторил ее имя, в тон ее голосу, слог за слогом:

– Арелла.

Она улыбнулась. Наверное, не слыхала собственного имени, произнесенного чужими устами, уже множество поколений. Ее глаза искали встречи с его взглядом, требуя, чтобы он заплатил обещанную цену за постижение ее истинного имени.

И впервые за тысячу лет он тоже произнес свое имя вслух:

– Иуда.

– Преданный анафеме сын Симона Искариота, – досказала она, глядя на него без удивления, лишь с едва угадывающейся улыбкой. И протянула ему руку. – Не желаешь ли потанцевать?

Вот так, с разоблачения секретов, и начались их отношения.

Но эти секреты таили другие, более глубокие и сумрачные.

Секреты без конца, как и пристало вечной жизни.

Исполинские двери у него за спиной распахнулись, отразившись в окне и возвращая его из средневековой Венеции в современный Рим.

В отражении он увидел Ренату, стоящую в обрамлении дверного проема. На ней был деловой костюм цвета тутовой ягоды и коричневая шелковая блузка. Хоть она за время службы у него и превратилась из девушки в женщину среднего возраста, Иуда по-прежнему находил ее привлекательной. И вдруг понял, что как раз потому, что Рената напоминает Ареллу.

Как же я не замечал этого прежде?

Вслед за ней в комнату ступил белокурый монах, с виду намного моложе своих лет. Сангвинист нервно взялся за оправу своих миниатюрных очочков. На его круглом лице отпечатались морщины тревоги, которым не место на столь юном лике, выдавая десятилетия, оставшиеся у него за плечами.

Рената удалилась, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Иуда жестом пригласил его пройти.

– Входите же, брат Леопольд.

Монах облизнул губы, разгладил складки своей простой коричневой сутаны с капюшоном и повиновался. Прошел мимо фонтана и остановился перед массивным письменным столом. Он прекрасно знал, что садиться без приглашения не следует.

– Как вы и приказывали, я приехал из Германии первым же поездом, Damnatus.

Леопольд склонил голову, употребив античный титул, знаменующий прошлое Иуды.