Невинные

Как только она выпрямилась и выложила заметки для сегодняшней лекции, начали подходить студенты – парами и тройками; несколько человек спустились в самый низ аудитории, к передним сиденьям, но большинство держались позади, занимая места на галерке.

– Профессор Грейнджер?

Поглядев налево, Эрин увидела, что к ней подходит молодой человек с пятью серебряными колечками в брови и фотоаппаратом с длинным объективом через плечо. С решительным видом студент предстал перед ней.

– Да? – Она не потрудилась скрыть раздражение в голосе.

Он двинул к ней по деревянной кафедре сложенный листок.

У него за спиной остальные студенты взирали с напускным равнодушием, но артисты они были так себе. Эрин видела, что они с интересом ждут, как она отреагирует. Ей вовсе не требовалось разворачивать листок, чтобы понять, что на нем записан номер телефона юноши.

– Я из «Стэнфорд дейли», – он потеребил колечко в брови. – И надеялся получить коротенькое интервью для университетской газеты.

Она двинула листок обратно.

– Нет, спасибо.

Вернувшись из Рима, Эрин категорически отказывалась давать какие бы то ни было интервью. И не станет нарушать молчания теперь, особенно потому, что рассказывать ей позволено только ложь.

Чтобы скрыть правду о трагических событиях, окончившихся гибелью двоих ее аспирантов, состряпали байку, будто они застряли на три дня в израильской пустыне, заваленные обломками после землетрясения в Масаде. Согласно сфабрикованной версии, ее нашли живой вместе с армейским сержантом по имени Джордан Стоун[2 - Следует отметить, что имя сержанта можно интерпретировать как «Иорданский Камень».

Эрин понимала необходимость в такой легенде, потому что ей пришлось какое-то время работать на Ватикан, и эту отговорку состряпала горстка избранных лиц в правительстве, тоже знающих правду. Общественность не готова к историям о чудовищах в ночи, о темных устоях, поддерживающих весь мир.

И все же распространять эти враки – ни по собственному произволу, ни по необходимости – она не собиралась.

– Я бы дал вам прочитать статью перед публикацией, – упорствовал студент с окольцованной бровью. – Если вам не понравится хоть одна запятая, мы переделаем ее вместе, чтобы вы остались довольны.

– При всем моем уважении к вашему упорству и усердию моего решения это не изменит.