Ледяная колыбель

Она втянула этот терпкий аромат в свои легкие, позволяя Баашалийе стать частью ее самой. От него пахло соленой водой и влажным мехом, но еще Никс уловила легкий сернистый душок. Несмотря на все прошедшее время, ее молочный брат по-прежнему нес с собой запах родных болот. Это напомнило ей о ее собственном доме в тех затопленных землях – и обо всем, что она потеряла.

Ее отец, ее братья – Бастан и Аблен…

«Все мертвы».

Она глубоко вдохнула мускусный запах Баашалийи, используя этот аромат, чтобы оживить свои воспоминания.

И не только то прошлое, которое разделила с нею ее семья, но и то, что лежало еще дальше в прошлом, почти забытое. Никс мало что могла себе из него представить. Это было время, сотканное из запахов, вкусов, прикосновений. Будучи младенцем, она была брошена на болотах после смерти своей матери. И не выжила бы в этом суровом краю, но одна из обитающих там летучих мышей обнаружила ее и приютила. Огромное крылатое существо заботилось о Никс и оберегало ее.

«И не только меня».

Укрывшись под теми же крыльями, маленький пушистый брат делил с ней эти молочные соски.

Ее палец погрузился еще глубже в густую шерсть.

«Баашалийя…»

Его запах, тепло его тела служили напоминанием о том, что она потеряла не всю свою семью в то ужасное лето. Ей хотелось прижать его к себе, постоять здесь подольше, но Никс знала, что обоим нужно спуститься вниз.

Положив ладони ему на грудь, она высвободилась из-под теплого покрова его крыльев. Сразу же пронзил холод. Внешние края высоких ушей Баашалийи уже покрылись корочкой инея.

– Давай-ка найдем теплую печку и будем надеяться, что в нее только что подбросили углей.

Никс повернулась к приподнятой кормовой палубе и дверям, ведущим в нижний трюм. Но прежде чем она успела сделать шаг в ту сторону, как за спиной у нее с грохотом распахнулись двери баковой надстройки. Она испуганно обернулась. Вспышка фонаря на миг ослепила ее.

Крылья Баашалийи раскрылись еще шире, занимая оборонительную позицию, когда он отреагировал на ее испуг.

Никс успокаивающе подняла к нему руку, узнав возмутителя спокойствия, ярко освещенного фонарем.

– Джейс? – Она изо всех сил пыталась понять, почему он тут появился. – Что ты здесь забыл?

Никс знала, что ее друг и бывший наставник презирал холод. Тем не менее Джейс направился к ней, съежившись под толстым одеялом; дыхание вырывалось у него изо рта белыми струйками пара. Ступая по обледенелым доскам палубы, он с опаской посматривал себе под ноги.