Ледяная колыбель

Ллира махнула на Аалийю:

– Дополнительная подстраховка. Нам это может понадобиться. – Она пожала плечами. – А если нет, то за нее дадут щедрый выкуп.

Канте тяжело дышал. Он ведь тогда просил Рами довериться ему! Принц потянулся к руке своего друга.

– Я и вправду не знал!

Рами попятился, сторонясь его.

– Это большая ошибка, о которой все вы еще сильно пожалеете!

Канте опустил руку. Ему оставалось лишь наблюдать, как Аалийю освобождают от пут. Даже после того, как изо рта у нее выдернули кляп, она оставалась мрачно спокойной, свирепо глядя на него.

Фрелль вздохнул и похлопал Канте по плечу. Пратик просто выглядел угрюмым, словно соглашаясь с недавней оценкой Рами.

Алхимик повернулся к Ллире. Голос его был мрачен и серьезен, когда он перешел к более насущному вопросу:

– Есть вести из Халендии?

Ллира посмотрела через рулевую рубку на открытое небо.

– Все вы не так умны, как вам кажется, – заявила она. – Даже наполовину.

Фрелль кивнул.

– Король Торант явно знает, что мы здесь. И что Канте помолвлен с клашанской принцессой.

– Знает, конечно, но это далеко не все, что ему известно.

– Что ты имеешь в виду?

Ллира вновь повернулась к ним:

– Ходят слухи, что два месяца назад халендийцы отправили в Студеные пустоши группу боевых кораблей.

Канте вздрогнул, понимая, что это значит.

Ллира подтвердила его подозрения:

– Король… и хуже того, этот проклятый Исповедник Врит… наверняка знают, что Никс сейчас где-то в Пустошах.

Глава 30

Пристроившись в темном углу турнирного двора, Исповедник Врит внимательно изучал сияющую фигуру будущего короля Халендии – и пытался подавить свое беспокойство.

Размышляя над дилеммой, он машинально поглаживал свои длинные серебристо-белые косички, обернутые вокруг шеи и завязанные под подбородком. Косички эти обозначали его статус святого Исповедника, равно как и его серая мантия и татуировка в виде черной повязки на глазах.

Правда, не то чтобы кто-то обращал на него хоть какое-то внимание. На другом конце двора бушевало шумное празднество. Из пирамиды откупоренных бочонков рекой лился эль. Барды горланили песни о древних битвах и доблестных воинах. Весело отплясывали менестрели и шуты – столь же пьяные, как и сотни королевских легионеров, предающихся кутежу среди множества костров.