Костяной лабиринт

Разинув рот от изумления, посланник разглядывал собранные здесь диковинки природы, египетские обелиски и всевозможные чудесные механизмы, которые тикали и жужжали. Все это венчали взметнувшиеся ввысь купола, украшенные астрономическими картами. Взгляд молодого немца остановился на янтарной глыбе, подсвеченной сзади пламенем свечи, внутри которой находилось прекрасно сохранившееся тело ящерицы.

– Не задерживайся, – предупредил его Стено, и тот двинулся дальше.

Николасу были знакомы здесь все уголки и все переплетенные фолианты – в основном это была работа главы музея.

Наконец двое мужчин остановились перед массивной дубовой дверью, и Стено постучал по ней кулаком.

– Входите, – послышался голос из-за двери.

Распахнув ее, Николас провел посланника в маленький кабинет, освещенный умирающими углями в камине.

– Прошу прощения за то, что потревожил вас, преподобный отец, – обратился он к сидевшему в комнате человеку.

Посланник-немец тотчас же преклонил колено перед широким письменным столом и почтительно склонил голову.

Человек, устроившийся за столом в окружении гор книг, тяжело вздохнул. В руке он держал гусиное перо, конец которого застыл над большим листом пергамента.

– Ты пришел, чтобы снова порыться в моем собрании, дорогой Николас? – спросил он Стено.

Николас виновато улыбнулся:

– Обещаю, что верну «Mundus Subterraneus»[1 - «Подземный мир» (лат.).], как только докажу несостоятельность всех ваших утверждений, приведенных в этой книге.

– Вот как? Я слышал, ты уже добавляешь последние штрихи к своей собственной работе, посвященной загадкам подземных камней и кристаллов, – отозвался хозяин комнаты.

Стено почтительно поклонился, признавая справедливость этих слов.

– Совершенно верно. Но прежде чем представить ее, я скромно прошу, чтобы вы подвергли ее такому же безжалостному разбору.

За прошедший год Николас и отец Атанасий Кирхер провели много долгих вечеров, обсуждая всевозможные вопросы науки, теологии и философии. Несмотря на то что Кирхер был на тридцать семь лет старше Стено и тот относился к нему с огромным уважением, священник был рад, когда ему бросали вызов.