Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 2. Рискованная игра

Его положение очень опасное, очень. Об этом проклятом американце и его подружке мы не знаем ничего. Что мы знаем, так это то, что Иэн – человек упрямый, самонадеянный и твердолобый. Он занимает не свое место.

– Это не…

– Наше дело – извлечение прибыли, а не благотворительность. Слишком долго слишком многое в наших делах зависело от голоса данроссов и струанов. Если нам удастся получить контрольный пакет, мы станем Благородным Домом Азии – мы! Мы вернем находящийся у него пакет наших акций. Мы тут же уволим всех директоров и назначим новых, мы удвоим наши капиталы, и я оставлю банку славное наследие на века.

Вот для чего мы здесь – зарабатывать деньги для нашего банка и для наших акционеров! Я всегда считал твоего приятеля Данросса очень рискованным человеком, а теперь ему скоро крышка. И если в моих силах помочь затянуть на его шее петлю, я это сделаю!

В квартире Марлоу доктор Тули считал пульс Флер Марлоу, поглядывая на старомодные золотые карманные часы. «Сто три. Многовато», – с грустью подумал он, глядя на тонкое запястье, кладя руку назад на простыни и ощущая ее жар чуткими пальцами.

Из маленькой ванной вышел Питер Марлоу.

– Ничего хорошего, да? – хрипло спросил Тули.

Питер Марлоу устало улыбнулся:

– Вообще-то, довольно неприятно. Одни колики, а выходит лишь немного жидкости. – Глаза его были устремлены на жену, бессильно раскинувшуюся на маленькой двуспальной кровати. – Как ты, крошка?

– Хорошо, – произнесла она. – Хорошо, спасибо, Питер.

Доктор взял свою старомодную сумку и убрал туда стето- скоп.

– Была ли… была ли кровь, мистер Марлоу?

Питер Марлоу покачал головой и устало присел. Ни он, ни его жена почти не спали. Колики у обоих не прекращались с четырех часов утра и становились все сильнее.

– Нет, по крайней мере пока. Такое впечатление, что это обычный приступ дизентерии: колики, мороки много, а в итоге почти ничего нет.

– Обычный? У вас была дизентерия? Когда? В какой форме?

– Думаю, энтерическая. Я… я был в плену в Чанги в сорок пятом.

На самом деле, между сорок вторым и сорок пятым. Какое-то время на Яве, а большей частью – в Чанги.

– Вот как. О, понятно. Тогда прошу прощения. – Доктор Тули помнил все эти послевоенные рассказы о том, как японская армия обращалась с британскими и американскими военнопленными. – Меня всегда преследовало какое-то странное ощущение, что нас предали, – грустно произнес доктор. – Японцы всегда были нашими союзниками… Они островная нация, как и мы. Хорошие вояки.