Кости волхвов

– Кардинал Спера, – проговорила она, почтительно склонив голову.

Вошедший приветствовал ее поднятием руки, на которой сверкнуло кольцо. Оно обозначало его кардинальский сан, но на другой руке мужчины было еще одно точно такое же, символ занимаемого им поста государственного секретаря Ватикана. Он был сицилийцем, темноволосым и смуглым. Кроме того, кто-то мог бы подумать, что Спера еще слишком молод для занимаемого им поста: ему не исполнилось и пятидесяти.

Он тепло улыбнулся Рейчел и обратился к ее дяде:

– Я вижу, монсиньор Верона, вы были недалеки от истины, столь восторженно расхваливая свою племянницу.

– Я бы ни за что не осмелился лгать кардиналу, тем более человеку, являющемуся правой рукой Папы! – Дядя Вигор пересек комнату, но вместо того, чтобы, как положено по этикету, поцеловать оба перстня кардинала, просто заключил его в крепкие объятия. – Как воспринял печальные новости Его Святейшество?

Кардинал нахмурился и скорбно покачал головой:

– После нашей утренней встречи я связался с его преосвященством в Санкт-Петербурге.

«После нашей утренней встречи»… Теперь Рейчел стало понятно, почему на дяде были не обычные для него джинсы, а сутана: еще утром он приехал сюда на встречу с кардиналом-падроне – государственным секретарем Ватикана.

– Я должен подготовить его официальное обращение в синод епископов и коллегию кардиналов. Затем мне необходимо подготовиться к поминальной службе, которая состоится завтра.

Рейчел переполняли чувства. Если Папа являлся главой Ватикана, абсолютным монархом этого города-государства, то реальная власть здесь находилась в руках кардинала, пост которого соответствовал должности премьер-министра в любой другой стране. От внимания Рейчел не укрылся усталый взгляд его глаз, ссутулившиеся плечи. Было очевидно, что кардинал дошел до крайней степени усталости.

– Увенчались ли чем-нибудь ваши изыскания? – поинтересовался кардинал.

– Определенно – да! – твердо ответил дядя Вигор. – В распоряжении похитителей оказались не все останки.

Рейчел вздрогнула от неожиданности и, не удержавшись, выпалила:

– Что-то осталось?

Дядя повернулся к ней.

– Да, и теперь мы можем говорить об этом с абсолютной уверенностью. Судя по всему, на протяжении нескольких веков после похищения святых останков Фридрихом Барбароссой город Милан только тем и занимался, что добивался их возвращения.