Firefly. Признаки жизни

– Какого рода обвинения?

– Незаконное проведение экспериментов, нарушение правил Врачебной ассоциации Альянса. Так говорит Бук. «Кортекс» на этот счет ничего не поясняет.

– Пастырь Бук?

– Я отправила ему «волну».

– Седовласый, здесь его уже нет, – пробормотала Ривер и двумя ударами ловко разрезала картофелину на четыре части.

– Тогда, – сказал Саймон, – я, пожалуй, должен задать следующий вопрос: почему вас заинтересовал именно Эсо Вен?

– Из-за Инары, глупыш, – ответила Ривер.

– Из-за Инары? – переспросил Саймон, и тут до него дошло.

– А вы думаете, что нет? – спросил Мэл.

– Понятия не имею. С одной стороны, он похож на сумасшедшего и на жулика. С другой стороны, если он действительно создал искусственные иммуномодулирующие микроорганизмы…

– Исцеляющие робо-вирусы, – пояснила Ривер.

– Спасибо, Ривер, – ответил Мэл. – Я с первого раза все понял.

– Тогда, – продолжил Саймон, – в принципе, они вполне могут подействовать и на миелому Кила.

– Док, – сказал Мэл, – если у вас есть идея получше, я с удовольствием ее выслушаю.

– Поверьте, я бы с радостью ее вам изложил, но у меня ее нет.

– Так я и думал. Лично у меня нет обширных познаний в области медицины, но я знаю одно: если есть хоть малейший шанс, что доктор Вен изобрел вирусы, которые могут вылечить рак Инары, то мы должны найти его и убедить поделиться с нами этими вирусами.

– Все это весьма похвально, но…

– Стоп. – Мэл поднял руку. – Погодите, Саймон. Тут дело не в похвалах, а в том, чтобы вырвать Инару из лап смерти. Ради этого я готов на все – даже отправиться в самый зад галактики – и мне хотелось бы думать, что вы настроены так же.

– Я не говорил, что не собираюсь помогать, – возразил Саймон. – Но что это за «зад галактики»? Насколько я помню, доктор Вен занимался исследованиями в частной лаборатории где-то в системе Красного Солнца.

– Уже нет, – ответила Зои. – У него действительно была лаборатория на Гринлифе, но она сгорела дотла. Предположительно, кто-то поджег ее незадолго до того, как Вена арестовали. По слухам, лабораторию спалил он сам.

– Почему?

– Не знаю.