Бездна

Три часа спустя Джек вновь оказался на борту «Фатома», хотя и ненадолго. Натянув синий глубоководный костюм «Норсман», он забрался в кабину «Наутилуса-2000» и привычно скорчился на пилотском кресле. Устроившись поудобнее, он прицепил к мочке уха датчик биосенсора и укрепил микрофон. Затем они вместе с Лизой, находившейся в рубке «Фатома», проверили системы жизнеобеспечения.

Чарли находился на обшивке «Наутилуса», простукивая поверхность и проверяя швы, а Роберт в маске и с трубкой осматривал лодку, находясь в воде.

Джек не хотел рисковать.

– Проверяйте все дважды! – покрикивал он на своих помощников.

Чарли подполз к открытому куполу кабины. В его глазах читалась неподдельная тревога.

– Ты уверен, что это необходимо, друг? – спросил он. – Это ведь огромная глубина. Так глубоко ты на этой девочке еще ни разу не опускался.

– Она рассчитана на такую глубину.

– На бумаге – может быть, но мы живем в реальной жизни. А океан умеет удивлять.

Он может быть настоящей сволочью.

Джек поднял глаза на геолога с Ямайки.

– Я опускаюсь, Чарли.

– Ладно, друг, это будут твои похороны.

Джек протянул руку и дружески потрепал геолога по затылку. Затем Чарли опустил прозрачный купол и закрепил его. Сделав это, он показал Джеку поднятые кверху большие пальцы и спрыгнул в воду, присоединившись к уже плескавшемуся там биологу, а Джек продолжил проверку систем «Наутилуса».

Вокруг «Фатома» широким полукругом стали собираться другие поисковые суда, в воздухе стрекотал винтами «Морской рыцарь».

На связь вышла Лиза.

– Все готово, Джек. Можешь начинать погружение. – Она, как ни старалась, не могла скрыть волнения.

– Проверка закончена, – сухо доложил он. – Начинаю погружение.

Джек запустил ускорители, и субмарина едва заметно завибрировала. После этого он принял балласт, и «Наутилус» стал медленно погружаться. Морская вода плавно поднималась по колпаку и наконец сомкнулась над головой Джека.

Несколько секунд он боролся с легким приступом клаустрофобии. Джек знал, что это нормальная реакция организма, не желающего тонуть. Такое происходило со всеми ныряльщиками с древних времен. Он стал глубоко дышать, и, когда лодка погрузилась глубже, неприятное ощущение ушло. Ему предстоял долгий путь.

Шестьсот метров. Больше четверти мили.

Совещание на борту «Гибралтара» было коротким и очень деловым.