Айсберг

 – Нужно сообщить о том, что здесь происходит.

Мэтт кивнул, нацепил на голову наушники с микрофоном и включил канал спутниковой связи «САТКОМ», который обычно обеспечивал надежную связь в этих горах.

– Я слышу только помехи.

Дженни нахмурилась:

– Опять магнитные бури. Переключись на обычное радио. Одиннадцатый канал. Попытайся связаться с Бетелом. Сигналы то появляются, то исчезают – может быть, кто-нибудь нас услышит.

Мэтт несколько раз продиктовал в микрофон их координаты и курс полета. В эфире по-прежнему сохранялось молчание.

– Куда мы летим? – дрожащим голосом спросил Крейг, наблюдая через потрескавшееся боковое стекло за лугами и лесами, проплывающими под крылом самолета.

Дженни могла только предположить, какой страх переживает репортер – он уже один раз побывал в катастрофе на этой неделе.

– Ты раньше когда-нибудь бывал в этих местах? – спросила она.

Крейг отрицательно покачал головой.

– Для того чтобы избавиться от преследователей, мы должны где-то укрыться.

Сейчас мы находимся на открытом пространстве и поэтому очень уязвимы.

Услышав краем уха их разговор, Мэтт встрепенулся и посмотрел на приборную доску. На лице его отразилось удивление и озабоченность:

– Ты что, всерьез собираешься…

Отец Дженнифер, тоже угадав ее намерения, произнес:

– Арригеч.

– Господи помилуй, – выдохнул Мэтт, туже затягивая ремень безопасности. – Надеюсь, на борту есть парашюты?

15 часов 17 минут

Полярная шапка

Аманда Рейнольдс парила надо льдом.

Другими словами описать ее ощущения от полета над ледяной поверхностью было просто невозможно, хотя официально такой способ передвижения называется ездой на буере – парусных санях.

Полулежа в тесном, но удобном кресле из стеклопластика, она управляла движением саней с помощью двух ножных педалей и ручного рычага. Надутый ветром четырехметровый парус вздымался над ней, как голубая волна.

Сани неслись с головокружительной скоростью, оставляя глубокий след в заледеневшем снегу, но это не мешало Аманде время от времени окидывать взором расстилающуюся вокруг ледяную пустыню, которая своей безжизненностью и негостеприимностью могла поспорить с самой Сахарой.

«И все-таки от этого унылого пейзажа веет какой-то божественной, неземной красотой», – думала она. Непрерывный ветер, пляски снежных вихрей, переливающийся едва уловимыми оттенками лед. Даже ледяные торосы с их зазубренными верхушками казались воплощением диких сил природы.